Не бойся желаний

Один из парочки привстал, будто собрался сбежать, но другой придержал его и вернул на место. Нет, убийцей надо быть прирожденным. Эти трусливые.

Вернулась помощница. Поставила на поднос большой хрустальный бокал, наполненный мутноватой жидкостью до края, и чистый лист. Варвара заметила у нее под мышкой старинный том в потертом переплете.

– Напишите, что никого не вините в своей смерти, Варвара Георгиевна…

Она достала ручку и набросала стандартную фразу тех, кто настолько не ценит великий дар жизни, что расстается с ним добровольно.

Варвара чиркнула и подтолкнула листок. Записка исчезла в руках помощницы на глазах. Ловкость рук…

– Выпейте бокал, Варвара Георгиевна, когда я скажу. – Она взяла свечу, горевшую веселым пламенем, протянула руку к середине стола. Язычок пламени прыгнул, куда его усадили. Стол озарил свет черной свечи. Помощница задула прежнюю свечку и вернулась к молчаливой парочке. Раскрыла над их головами книжицу.

– Время начинать, – сказала она тихо и торжественно. – Пора… Сегодня, в день великого квадранта, в двадцать первый час двадцать первого дня двадцать первого года двадцать первого века мы вдохнем силу в великую реликвию…

Магией Варвара не интересовалась.

Ей хватало театроведения. Все, что она знала, не шло дальше чем сварить черную кошку в полнолуние. Ритуал, который начала помощница, был обманом. С самого начала. Без всякого сомнения. Наглым и наивным. Значит, есть шанс, что в бокале снотворное. Может, обойдется…

– Так начнем же… – дама стала читать по книжице.

Варвара прислушалась.

В абракадабре слов она узнала латинский перевод книги Бытия. Причем с самого начала, с первых строк. «Тьма над бездной» и так далее. Что было окончательным приговором. По Библии, конечно, гадали, но ее никогда не использовали в ритуалах магии. Такого в гримуарах не записывали. Шанс уцелеть сильно увеличился. Как помощница уверена в неуязвимости…

– Ваш черед, медиум, выпить чашу…

Черед так черед. Варвара не заставила себя упрашивать. Взяла тяжелый бокал и стала пить. Гадость была возмутительная.

Горечь, хуже которой ничего нет. Варвара терпела, глотала гадость, пока не испила до дна. Поставила бокал и облизала губы.

В первую секунду горечь отбила другие чувства. Как только она откинулась на спинку стула, с головой что-то случилось. Будто мир поплыл волнами. Размываясь в темноте, растекаясь и кружась. Варвара перестала ощущать тело, ей показалось, что оно стало таким легким, что взлетит. Схватилась за сиденье, руки ушли в мягкий песок.