— Ладно, ролевая игра так ролевая игра. — Спускаю ноги на пол и встаю. Весь! — Сама напросилась! В какой позе найду, в такой и трахну.
Размяв шею, выхожу из спальни. Звонко шлепая босыми ногами по дубовому паркету, захожу в гостиную. Лениво заглядываю в ванную. Ничего не понимая, прохаживаюсь по пустой кухне. А когда снова возвращаюсь в коридор, слышу странный скрежет. Будто кто-то насилует мой дверной замок крестовой отверткой.
— Да ты ж моя прелесть! — Не дожидаясь, пока жрица сломает замок, сам иду открывать ей дверь.
В моей жизни были бабы, которые будили минетом. Были такие, что готовили завтрак и приносили его в постель. Была даже одна шальная нимфоманка, пригласившая на «завтрак» подружку. Но чтобы взять ключи и сходить за едой…
— За это я тебя отдеру особенно качественно. — Делаю последний поворот ключа. — С огоньком!
Толкаю дверь и замираю с перекошенной рожей как вкопанный.
— Егор? — Драгоценная бывшая супруга расправляет плечи и рентгеновским взглядом проходится по всем моим стратегическим местам.
— Тебя моя мама предупредила, что приеду?
Лариса гордо расправляет плечи и цокает каблучками по кафелю в коридоре. Звон сразу напоминает лязг наручников.
— Я, бляха, как пионер. Всегда готов. — Нервно сглатываю. — Если не к пиздецу, так к армагеддону.
Сворачиваю башку влево, в сторону разбитой зеркальной двери.
Отражение впечатляет.
Голый дебил с расцарапанной спиной, засосом на шее и упаковкой презервативов в руках. Новый вариант картины Репина «Приплыли».
Современная версия.
— Егор… Так ты не меня ждал? — В чем-чем, а в наблюдательности бывшей не откажешь. Зрит в корень. Во всех смыслах.
— Я, как ты помнишь, мужчина на свободном выпасе. — Закидываю презервативы на шкаф и, не смущаясь боевых отметин на лопатках, иду одеваться.
— Каким блядуном был, таким и остался! — взрывается Лариса. — Вот не зря я тебя бросила! Всегда членом и думаешь. Одни бабы на уме.
— С моим умом интимная близость только у одной женщины. В этом я тебе верен на все сто.
Не зря я ее сегодня вспоминал. Как чувствовал!
— Если бы еще этой своей штуковиной был верен, — кривясь, бывшая пальцем указывает на обмякшую «на радостях» гордость.
— Да куда уж нам, парнокопытным! Мы, что движется, то и ебем. Особенно на работе. И под пулями.
Не первый наш скандал на эту тему. Не сотый и, похоже, не последний. «Если женщина хочет верить в неверность, не поможет ни один мозгоправ», — вспоминаю одну из цитат моего босса.
