Наш звездун уже выдал своих сообщников?
— Пока только две фамилии. Твой напарник осторожничает с этим куском дерьма.
— Над нами с секундомером никто не стоит. Успеем.
— Успевай скорее. Я уже бетономешалку заказал. Будем прощаться по-богатому, с кубками и прочими прибамбасами.
— Ты ему, походу, чемпионские похороны организовал.
Оглядываюсь по сторонам. Скоро нужно выруливать на проспект к моим преследователям. Они, поди, уже заждались.
— Один банкир коровник под Питером решил отгрохать. Чтобы свое молочко хлебать.
Био там всякое, эко. Утром бетон заливать нужно.
Вечер гребаной иносказательности. Все как сговорились.
— Понял. — Замечаю за поворотом станцию метро. Идея, как избавиться от хвоста, приходит мгновенно. — Через час буду на месте. До утра справимся.
Скинув звонок, я паркую машину на обочине и бегу к метро.
***За время поездки с двумя пересадками и короткими покатушками на такси, я успеваю охладить голову и размять кулаки. То что надо для хорошего допроса — ни усталости, ни лишних эмоций, ни адреналина.
К гаражам заруливаю свежим и полным сил. В порыве душевной доброты успеваю купить в местном сельпо бутылку водки.
С этой бутылкой, как с олимпийским факелом, вхожу в гараж.
— Хорошо тут у вас. — Киваю Смагину и прикованному к металлической перекладине Попову.
— Точно. И разговоры душевные, — потягиваясь, говорит Серега.
— Все то, что я люблю!
Будто это не грязное бетонное здание, а отчий дом, расслабленно скидываю на пол куртку.
— Жаль, движется медленно.
Всего четыре фамилии. Это мы уже выяснили. Но гад согласился сдать только двоих, — разочарованно произносит Смагин."
"— Ишь, какая несговорчивая у нас принцесса! — Закатываю рукава рубашки.
— Галя балованная. Привык, что его задницу всегда прикрывают.
— Не в этот раз.
Машу Сереге, чтобы пошел покурить. И принимаюсь за дело.
Будь мы в отделении, рядом носились бы любопытные миньоны, в дверь ломился бы толстый очкастый адвокат, а московская свора строчила бы протоколы, справки и другие бумажки, чтобы быстро перевезти мою добычу в столицу и тихонько утрясти все дело.
Не допрос, а сплошной головняк.
Зато здесь все тихо и спокойно.
— Хорошо за городом. И воздух свежее, и люди добрее.
Подойдя к Попову, немного удлиняю его веревку и вручаю стеклянный «пузырь» успокоительного.
— Я не пью это дерьмо, — рычит тот, но бутылку из руки не выпускает.
— Попробуешь бросить в меня, буду месить без обезбола. — Равнодушно жму плечами.
