Сжимаю его, чтобы хоть как-то заглушить боль.
— Знаешь, Егор, с тобой мне хочется всего.
Глаза моей красавицы затягивает поволокой, и губы легонько касаются головки.
— Со мной можно… — сиплю, стараясь дышать ровно. — Со мной что угодно… — героически мычу, чувствуя, как горячий язычок бесстрашно лижет уздечку.
— Такой сильный и чувствительный.
Словно решила добить, Аленка обхватывает ладонями мошонку и начинает медленно насаживаться губами на член.
Ничего общего с ласками опытных дамочек, которые были у меня раньше.
Никаких выкрутасов и пошлых трюков.
Даже с членом во рту эта женщина искренняя и чистенькая. Самая нереальная и сладкая из всех, кого я знал. Моя девочка!
— Как ты смотришь на медовый месяц до свадьбы? — Не представляю, какая вожжа стреляет под хвост. Озаряет, блин. Сто баллов за своевременность!
— Эм… — Алена закашливается.
— Тридцать дней в тебе. Есть и трахаться. Трахаться и есть. — Чтобы не упасть, я расставляю ноги пошире и собираю белокурые волосы в один тугой хвост.
— Ты хочешь прямо сейчас обсудить медовый месяц?
Выпустив ствол, Алена растерянно машет ресницами.
— Завтра же возьму отпуск, найду няню нашим детям и закроюсь с тобой в спальне. — Аж боец дергается от этой мысли. — На четыре недели! Будем как кролики в бункере.
— Тебе лишь бы украсть меня и куда-нибудь затянуть.
Аленка так светится, будто перед ней не член, а микрофон, в который нужно сказать то самое заветное «Да».
— Ничего не могу с собой поделать.
Не представляю, откуда берутся силы, но я поднимаю жрицу с колен.
Поворачиваю лицом к стене и заставляю прогнуться в пояснице.
— Не-воз-мож-ный… — хнычет она, когда проталкиваю головку между влажных лепестков.
— Еще какой возможный!
Шлепаю пятерней по розовым булкам.
— А-а-а! — отзывается моя музыкальная женщина.
— Давай еще! Покричи для меня. — Вынимаю член и снова толкаюсь.
— Егор… А-а-а… — вскрик переходит в протяжный стон.
— Крышу рвет от этих звуков.
Делаю еще один толчок. Пока медленный.
Даю Алене время привыкнуть, подготовиться к тому, что мы оба любим.
— Да-а…
Жрица вздрагивает всем телом.
Всхлипывает.
Повернув голову вбок, кусает свои пухлые губы. С ума меня сводит этой отзывчивостью.
— Я тебя всегда буду хотеть. И трахать только тебя! — Не могу больше растягивать агонию. Терпению хана.
Делаю последний неспешный толчок и срываюсь на жесткий быстрый ритм.
Трахаю эту роскошную женщину как одержимый. Врезаюсь в тугую бархатную плоть.
