— Что, даже лекцию о законах не прочтешь? — Он недоверчиво хмурится.
— Сегодня ты здесь закон.
— Ишь как!
— Сыровского я предупредил. Полкан копать не будет.
— Удивил. Совсем большой стал. — Хлопает меня по плечу Леня. — Может, скоро в семью вернешься? Бросишь свою службу?
Тихий косится в мою сторону, словно хочет прочитать мысли.
Еще один медиум, мать его! Будто мало мне Семена Сергеевича Черного.
— Вы с отцом и без меня неплохо справляетесь. Я как-нибудь еще послужу.
Подставляю раскрытые ладони под дождь.
Старательно тру кожу. На мне ни капли крови, но по ощущениям я в ней по локоть.
— Ну… мое дело предложить.
Довольно хмыкнув, Леня достает из-за спины ствол. Равнодушно проверяет обойму. Снимает пистолет с предохранителя.
— Прибирать за собой учить не буду. Ты в этом деле и сам профессор. — Иду к машине.
— Считай, что ничего не было. — Машет на прощание Тихий. — Жену обними. Будущую. И детей. Обоих, — добавляет он и заходит в гараж.
Через несколько секунд раздается звук выстрела.
Одиночный и громкий. Это первый случай, когда я не мешаю приводить в исполнение смертную казнь без суда и следствия.
Трещина во всех принципах. Однако будь у меня возможность вернуться назад и остановить Тихого, не пошевелил бы и пальцем.
Попов не жалел тех молодых женщин. Он годами измывался над Аленкой. И плевать хотел на собственного сына. Я ни хрена не судья, и тем более не всевышний, но если бы эта падаль продолжила свое существование, жертв и страданий стало бы больше.
«Переварю!» — охлаждаю себя мысленно и топлю в пол педаль газа.
«Отправляю фигурантов», — на первом же красном светофоре набираю сообщение брату.
По-хорошему, не стоит вмешивать Германа в это дело. У моего гениального братца хватает и своих хлопот. Только машина уже запущена. Сыровский обязательно станет копать в своем направлении — в обход продажных генералов. А мой отец вместе с братом — в своем.
Без фамилий они скорее вляпаются в неприятности или выйдут на того, кого лучше бы обойти. А с фамилиями… все мы как-нибудь справимся.
***Стараясь не думать об убийстве Попова и его дружках, я лечу к своим девочкам и мальчику. Впервые за день пропускаю пешеходов. Притормаживаю на перекрестках. А у знакомых ворот бросаю ключ от машины поджидающему меня отцу и сразу же иду в дом.
От запаха свежей выпечки и россыпи игрушек за ребрами теплеет. Словно лекарство, вдыхаю полной грудью этот аромат. Беру в руки брошенную кем-то из детей машинку. И тихо опускаюсь на пол.
