Можно реветь без зазрения совести. И никто не догадается, что это слезы.
— Не сомневаюсь, родная. Его мать, Юля, меня тоже так любила. Прощала все. Одну ходку. Другую. Одна растила Германа. Как-то справлялась. Даже когда встретила другого, сказала мне об этом заранее. Честно. Выпросила свидание и созналась. Выла, будто это она меня предает, а не я их всех подставил.
— Я думала, вы были вместе до конца… — Смахиваю слезы. Теряюсь от этой исповеди.
— Мы и были. — Ведет по волосам Боровский. — Я через год вышел.
Помощник мой на себя вину за пару преступлений взял. Он сел, а я домой вернулся. Думал, разведусь, буду как-то заново жизнь строить. А там Юлька моя… на седьмом месяце.
— Егором? — От шока забываю о своей собственной дилемме.
— Егоркой. Охламоном моим любимым. — Со светлой улыбкой кивает Семен Сергеевич. — Тихий Юльке сына заделал. А потом совесть его загрызла, вот за меня и отправился на нары. Десятку оттрубил от звонка до звонка.
— Тихий?!
Только сейчас доходит, почему помощник Боровского сразу показался мне смутно знакомым.
Словно постаревшая версия Егора.
— Он писаным красавцем был. И Юльку любил столько же, сколько и я.
— А Егор? Он не знает?..
— Знаешь… Правда такая штука. От нее редко бывает легче. Леня потерял десять лет из жизни своего пацана. Зато сам Егор рос в семьи и в любви. Ему не нужно было все детство ждать отца. Не нужно было трястись от страха по время редких свиданий на зоне. И ни одна падла за все годы не показала на него пальцем.
— А если правда всплывает? — Почему-то думаю не о Егоре, а о своем мальчике.
Ему тоже предстоит жить без родного отца.
— Я сделал все, что мог, чтобы он вырос умным и достойным человеком. Верю, ему хватит ума понять и сделать правильные выводы.
Глава 60
Егор"
"В гараже заканчиваю к полуночи. После рассказа Попова уже не хочется везти его ни в какой отдел или спорить с Тихим о правосудии.
Ублюдок здорово испугался за «достоинство», потому рассказал о своих делишках как на исповеди. С фамилиями, должностями и размахом той херни, которую организовала эта банда.
Теперь даже в фантазии не могу представить урода за решеткой. Скорее всего, его или вывезут куда-нибудь подальше, чтобы продолжил дело — с новым клубом, наркотой и прочим дерьмом. Или просто вывезут. Без обратного билета. Сразу на тот свет.
Варианты не ахти. И оба, как назло, без гарантии. Выбирать среди них не приходится.
— Попов твой, — выходя из гаража, говорю прохлаждающемуся рядом Тихому.
