И куда это ты спешишь?
Стоит всего на минуту выйти на улицу, чтобы отдышаться, меня окружают трое мужчин. Один из них кажется трезвым, а двое других слегка пошатываются.
— Извините, мне нужно идти работать. — Обхватываю себя руками.
— Так можно и с нами поработать. Мы заплатим, — усмехается трезвый.
— Вот, смотри, сколько бабок! — вынимает свой кошелек его товарищ и трясет передо мной стопкой мелочи.
— Я не оказываю интимных услуг. Если очень нужно, могу позвать вам девушек. В клубе есть… специальные.
— А ты у нас что? Не девушка? — ржет один из пьяных.
— Может, девочка? — потирая усы, хохочет второй.
— Так мы проверим, — добавляет трезвый и вжимает меня своей грудью в грязную стену.
Внешне все очень похоже на ситуацию с майором. Снова беспомощность и жесткий напор. Однако ощущения совсем другие. Сейчас мне не просто страшно — мне жутко и одновременно противно.
— Повторю. Вы перепутали, — стараюсь говорить спокойно. — Я официантка. И если вы не выпустите меня, прямо сейчас сюда явится охрана клуба.
— И как же твоя охрана узнает? — Трезвый лезет вонючей рукой под мою юбку. Щиплет за бедро.
— Камеры. — Пытаюсь рассмотреть под крышей камеры внешнего наблюдения или хоть что-то, похожее на них. — Здесь везде камеры, — вру, не найдя ни одной.
— Ну раз камеры, то ты права. — Скалится мой мучитель. — Тогда здесь точно не будем.
Он выпускает меня. Но стоит сделать шаг в сторону, хватает за руку и тянет к ближайшей машине.
— Поехали, красивая, кататься. — Ржет ближайший пьяный.
— Чур, я на ней катаюсь первым! — Больно шлепает по ягодицам усатый.
— После ваших болтов в бабах свободно как в тоннеле. — Он распахивает дверцу и приглашающе кланяется.
— Нет, не надо… — Я изо всех сил упираюсь. — Пожалуйста, нет… — Как видела в одном ролике по самообороне, сажусь на асфальт и крепко обнимаю колени руками.
— Бляха, ты серьезно?! — рычит трезвый.
— Стасян, неси ее! — командует усатый.
И в тот же момент меня подхватывают на руки.
О том, что будет дальше, не могу даже думать.
Паника накрывает с головой, парализуя руки и ноги. Все, на что я способна — мысленно молиться и кричать… во все горло, одно слово:
— Помогите!
За это тут же получаю шлепок пониже спины и грязную руку на губах, закрывающую мой рот.
«Теперь точно все», — осознание накрывает меня, будто глухой, непроницаемый купол.
«Колобок бегал, бегал и добегался», — вспоминается Пашин пересказ любимой сказки.
В отчаянии я резко дергаюсь всем телом. Всхлипываю со слезами.
