Как безвольная резиновая кукла я позволяю амбалу отыметь меня в рот. Быстро, ритмично, до легкого сотрясения и пугающей слабости во всем теле.
Потом даже не вякаю, когда он вновь возвращается к намятой пятой точке и устраивает ей полноценный сеанс мануальной терапии — с похлопыванием, поглаживанием и бесстыдным скольжением под юбку.
Ну, а когда чудовищу и этого оказывается мало, разрешаю опустить меня на колени.
— Может, не надо?.. — Я оглядываюсь по сторонам, с ужасом ожидая прихода старшего администратора или кого-то из коллег.
Почему-то их появление пугает сильнее, чем рвущаяся от натяжения ширинка и горячие пальцы в моих волосах.
— Может, и не надо… — С глухой хрипотцой раздается сверху, и сильные руки рывком поднимают меня на ноги.
Не веря своему счастью, я сразу же разворачиваюсь, чтобы рвануть в зал. Но уже знакомая лапа, останавливая, обхватывает за пояс.
— Считай, что я тебя отпросил. Сейчас ко мне поедем, — ставит в известность майор. — Будешь сосать прощения и впитывать в себя знания о правильном воспитании.
До утра.
Глава 4
Ужас не отпускает всю дорогу, пока едем в машине по ночному Питеру. Язык липнет к нёбу. Потяжелевшие, словно свинцовые, ладони лежат на коленях. А в голове булькает каша.
Вопреки ожиданиям босс действительно отпустил меня с этим типом на все четыре стороны. Касьянов даже форму сменить не потребовал. Ухмыльнулся, будто и сам готов присоединиться. И показал майору какой-то, понятный лишь им двоим, знак.
О том, что секс не входит в мои должностные обязанности, драгоценный босс почему-то не вспомнил.
Как назло, не спохватился о них и старший администратор. Встретив нас на парковке клуба, Скворцов растекся мокрой лужицей перед майором и с приторной улыбкой пожелал ему счастливого пути.
Проклятая мужская солидарность лишила меня последней надежды на спасение. А когда входим в лифт многоэтажки, закрывается еще и путь к побегу.
Чтобы не возбудить этого похотливого монстра еще сильнее, я сдираю с себя дурацкий фартук и, насколько это позволяет фасон, оттягиваю низ платья.
Делаю, что могу, только в зеркале лифта все равно отражается шальная ночная бабочка.
Растрепанные блондинистые пряди — отросшее каре, которое на работе удобно собирать в хвост. Узкое лицо с распухшими губами, бледные впалые щеки с острыми скулами, треугольный подбородок и круглые от шока глаза с подтекшей тушью.
Совсем не люкс за большие деньги. Даже не провинциальный эскорт.
