— Смагин притягивает к себе за поводок Байкала и направляется к рабочим.
***Уже через полчаса разведка на местности дает неплохие результаты. Я узнаю, что нужный нам периметр просматривается аж с трех камер, и местная охрана хранит все записи как зеницу ока. А Смагин добывает информацию о местном начальстве.
— Александр Симонов, — как приговор произносит кинолог. — Он здесь и бог, и царь. Без его разрешения никто нас к видеоархиву и на пушечный выстрел не подпустит.
— Старший сын Сим-Сима? — морщусь.
С тем самым бого-царем я не пересекался, а вот его отец, известный вор в законе, наведывался к моему родителю регулярно.
— Ага, — кивает Смагин. — Хрен мы у него какие записи изымем. Ордером можно будет сразу после выдачи подтереться.
— Думаю, про ордер тебе даже заикнуться никто не даст.
— Но три камеры… — вздыхает Смагин. — Если машина действительно здесь была, этот урод просто обязан был на них засветиться.
— Хоть ты не дави!
Я отлично понимаю, на что он намекает. Подозреваю, даже у всяких английских принцев не так часто просят связаться со старшими, как у меня.
— Да я что… — чешет репу кинолог. — Я ничего.
— Вот и я ничего. — Достаю из кармана мобильный и, прикидывая во что мне это обойдется, набираю отца.
Недавний бегун-инсультник отвечает почти сразу. К моему удивлению отец не юлит и не пытается заранее договориться об ответной услуге.
Старшего Боровского как подменили. А когда на просьбу раздобыть видеозаписи, он сразу отвечает согласием, я даже на секунду отношу мобильный от уха и проверяю, правильно ли набран номер.
— Ну что? — Смагин смотрит на меня с таким же ожиданием, как Байкал на пустую миску.
— Здесь нам делать больше нечего. Поехали в отделение.
Я последний раз окидываю взглядом стройку и разворачиваюсь к машине.
— Запись… достанет?
— Все кино нам никто не даст. Фотографии будут. Скоро. — Обрубая любые расспросы, сажусь за руль.
— Хорошие у тебя связи, майор. Полезные, — устраиваясь, кряхтит Смагин.
— Вот бы еще геморроя от них не было…
Мне все больше не нравится заинтересованность отца.
Он сколько угодно может врать о беспокойстве и изображать внезапную отеческую заботу. Окружающие, возможно, на такое и купятся. Но я слишком хорошо знаю Семена Боровского."
"Если он в чем-то участвует, значит ему это выгодно. А если выгодно, то самое обычное дело в любой момент может превратиться в очередную разборку.
«С кем на этот раз?» — вопрос, над которым я ломаю голову до конца поездки.
