Со стороны мы, наверное, смотримся как пациенты дурдома. Но от этого ни хрена не весело.
— Выходит, твоя барышня несколько лет жила с маньяком? — закончив упражняться в великом и могучем, спрашивает Смагин.
— В браке! — Открываю вкладку с семейным положением. — Пять лет.
— Все сходится, — озвучивает мою мысль кинолог. — Маньяк именно столько лет держался. Ни одного убийства. Как помер.
— А потом не выдержала она. Забрала сына и сбежала. — Дико хочется рвануть домой и сгрести в охапку мою жрицу.
— Что-то я даже представлять не хочу, какой сладкой была ее семейная жизнь.
— Она боится его до чертиков. — Вспоминаю слова подруги. — Потому работала неофициально. И мелкий в саду был зарегистрирован на фамилию соседки.
— Слушай, а то, что этот ублюдок вместо Москвы стал в Питере охотиться… Это не может быть связано с женой? Вдруг он ищет ее?
— Ищет… — Теперь все становится логичным и понятным. Никакой бабской ебанины. Нормальный человеческий страх и предельная осторожность. — Или нашел.
Я стараюсь в деталях вспомнить все, что казалось необычным рядом с домом — новую машину соседа, слишком маленькую для его большой семьи, неспешных прохожих — пожилую пару, которая внимательно разглядывала деревья за забором, незнакомого собачника с визгливой болонкой на коротком поводке.
Ментовский нюх подсказывает, что опасность может исходить от любого. Но потом я вспоминаю маленькую парковку детского сада и пулей срываюсь с места.
— Что такое? Ты куда? — следом выбегает Смагин с пушистым напарником.
— В детский сад!
— Так рано еще. Даже не обедали!
Кто о чем, а кинолог, как всегда, о желудке.
— Ему нужна не только Алена. Еще и сын! — толкаю железную дверь отделения и спешу к стоянке.
— Думаешь, он выяснил, где сад? — Кинолог равняется со мной и почти одновременно прыгает в машину.
Я за руль, а он с Байкалом назад.
— Выяснил, — цежу сквозь зубы. — Я почти уверен.
Глава 34
Пока доезжаем до детского сада, с меня от страха семь потов сходит. Уже и не помню, когда боялся чего-то так сильно.
Наверное, не было такого.
Смагин тоже не образец спокойствия. В машине долбает меня вопросами о новой тачке, которую я утром приметил возле парковки. А на пороге сада достает ствол.
— Так, ковбой, ты и лошадь остаетесь на улице! — торможу я его. — Не хватало еще, чтобы детей перепугали. Лучше лапы в руки и осмотрите территорию."
"— А если он внутри? — Крепкий орешек, похоже, основательно вошел в роль.
— Тогда вы вдвоем мне точно не поможете.
