Как можно было догадаться, никто из парней не видел никого подозрительного рядом с домом и не видел девочку.
— Этот участковый прицепился как банный лист, — оправдывается Виктор, старший в двойке. — Ему и права понадобились, и паспорта, и документы на машину. А потом еще с отделением связывался. Требовал, чтобы нас по базам пробили.
— А теща рядом стояла? Все это время? — В груди все булькает от злости.
— Как коршун. Весь обзор заслоняла.
— Это ни хрена ни «минуточка», как она сказала. — Бью рукой о руль.
— Да какое так! Подстава из подстав! — Виктор цветисто матерится и командует своему напарнику посмотреть возле мусорных контейнеров.
— Если с Катиной головы упадет хоть один волос… — Запрещаю себе думать о маньяке. Ставлю мысленный блок на свою работу и последнее расследование. — Эти две бабы у меня ни гроша не получат. Пойдут нахер. Обе.
Хочу добавить, что Лариска вообще может валить на панель. Но телефон тонко пиликает, сообщая о параллельном входящем от Алены, и я перевожу звонок на мою жрицу.
— Скажи, что хотя бы у тебя все хорошо, — говорю ей вместо приветствия.
— Ты за рулем? — как-то напряженно уточняет Алена.
— Катя из дома сбежала. Еду туда.
— Можешь остановиться?
Моя заботливая Аленушка даже не интересуется, что случилось с дочкой. Словно не слышала, что сказал.
— Прости, я спешу.
— Пожалуйста. Я тебя очень прошу. — От умоляющего тона жрицы мне становится еще хреновее, чем от слез тещи.
— Ладно.
Пересекая сразу три полосы, притормаживаю на обочине.
— Остановился?
— Стою как вкопанный.
— «Наслаждаюсь» ревом клаксонов проезжающих мимо авто и перекошенным рожами водителей.
— Можешь не ехать. Катя у Марата. Он раздобыл у родителей мой номер телефона и позвонил только что.
Глава 42
Алена
Сегодня я узнаю на себе, что означает выражение: «Поджилки трясутся».
После звонка Марата у меня трясется все! С трудом шевелю губами, когда прошу Егора остановиться. Еле сдерживаю дрожь, рассказывая о муже.
Стоит положить трубку, все мои силы заканчиваются.
Бросив телефон на столик, я скручиваюсь в позе эмбриона на мягком диване и до боли кусаю губы, чтобы не заплакать.
За годы семейной жизни я отлично усвоила, что человек может подготовиться ко многим вещам. Зная, что не избежать криков и рукоприкладства, учишься пропускать мимо ушей обидные слова и приглушать чувствительность. Поняв, что впереди лишь ад, находишь в себе силы собраться и сбежать.
Любая догадка, любой намек могут стать спасательным кругом.
