Но когда слышишь вдруг в телефонной трубке: «Ваша маленькая девочка у меня!», кошмар накрывает ледяной лавиной.
Сквозь нее невозможно рассмотреть спасение. Она выбивает почву из-под ног и оглушает ужасом.
Катя.
Маленькая девочка.
Со светлыми кудряшками и голубыми глазами как у ее красивого папы.
Веселая попрыгунья без одного зуба.
Неугомонная подружка сына.
… сейчас у Марата. У моего персонального чудовища.
Заложница.
Радуясь тому, что Паша занят новым конструктором, я тихо поскуливаю на сиденье и отчаянно пытаюсь успокоиться.
"
"Из головы не выходят заплаканное лицо девочки, истеричные жесты ее мамаши и жуткий рассказ Егора о маньяке.
Какой бы сволочью ни был Марат, я верю, что он не тронет ребенка. Катя лишь инструмент — способ заставить нас плясать под его дудку. Но вот то, что случится позже…
— Вы все здесь? — с этими словами в дом вваливается Егор. — Он больше не звонил? — майор сходу забрасывает вопросами.
— Паша играет. — Наблюдаю за сыном в отражении большого зеркального шкафа. — Машинки из конструктора делает.
Уже целую стоянку собрал. А Марат… нет, не звонил.
Так и не сняв обувь, Егор подходит к дивану. Опускается на пол. А я сжимаюсь еще сильнее.
— Тш-ш. Это я. — Гладит по коленям.
— Если бы ты только знал, как я себя ненавижу. — Меня буквально размазывает из-за вины. — Нам нужно было уехать тогда. Сбежать подальше и от тебя, и от Кати. Не подставлять вас.
— Ты, наверное, забыла. Это я тебя остановил. Сам!
Егор садится на диван и притягивает меня к своему боку.
— Я не должна была слушать! — Прячу лицо в ладонях.
— И что? Бегать всю жизнь? Рано или поздно, он бы вас нашел.
Егор говорит спокойно, но я все же чувствую, как он напряжен. Мой потрясающий мужчина еле держится и при этом находит силы успокаивать других.
— Когда Марат поздоровался, я чуть трубку из рук не выронила. — Заставляю себя начать рассказывать. — Надеялась, что это галлюцинации.
— Откуда он узнал номер? Ты ведь дважды меняла сим-карту и телефон. После побега из дома и здесь, перед поездкой на вокзал.
— Я всего на минуту вставила старую карту. Нужно было позвонить родителям. Они старенькие, и очень волнуются, если я долго не звоню. — Не решаюсь сказать главную причину.
— Точно? — Егор так смотрит… словно догадывается о лжи.
— Они могли объявить нас с Пашей в розыск.
— Родители? В розыск? — повторят он по словам, как что-то на иностранном.
— У нас сложные отношения. Им не нравилось то, что я сбежала от Марата и забрала сына, — сознаюсь.
