― Ведь я собственными глазами...
― Влад, скажите, ― отвлек его Федор. ― Вы не просили Эмму Францевну спуститься вниз, чтобы обсудить... гм-м... некоторые вопросы, связанные с партийными деньгами?
― Вы хотите спросить, не стал ли я причиной гибели Эммы Францевны? Нет, после кофе мы сразу сели играть, а Эмма Францевна пожелала нам «спокойной ночи» и поднялась к себе. Больше я ее не видел."
"― Она погибла между одиннадцатью и двумя часами ночи, ― вклинился Аркадий Борисович. ― Все это время преферансисты провели за столом в оранжерее.
Никто ни разу не выходил. А если учесть, что Глаша и дядя Осип подписали завещание в начале двенадцатого, то получается, что мы, вчетвером, не можем быть свидетелями несчастного случая.
― Позвольте уточнить, ― сказал Федор. ― Мы с Елизаветой Петровной вернулись с прогулки в половине второго ночи и поднялись наверх по боковой лестнице. Эмму Францевну мы не видели. Остается полчаса отпущенного Вами, доктор, времени на ее смерть. В эти полчаса я ничего не слышал, хотя светелка расположена рядом с роковым местом.
Согласитесь, падение тела производит какой-никакой шум. И не забудьте о медном подсвечнике, который должен был звякнуть металлом... Дядя Осип, и Вы, Глаша, слышали что-нибудь подозрительное? ― они переглянулись и покачали головами. ― Вы, Ариадна, обратили внимание на лязгающий звук. Но боковая лестница расположена так далеко от оранжереи, что Вы не смогли бы его услышать. Отсюда получается, что Эмма Францевна имела возможность упасть только с парадной лестницы. Вопрос: каким образом ее тело к утру оказалось у бокового входа?
Все молчали, переваривая услышанное.
― А она не могла упасть с одной лестницы и доползти до другой в поисках помощи? ― подала голос Ариадна.
― Нет, ― ответил доктор. ― С такими травмами, как у нее, смерть наступает почти мгновенно.
― То есть, кто-то перенес тело Эммы Францевны с одной лестницы на другую? Но зачем? ― изумилась «Царица египетская».
― Видимо, чтобы обнаружили не сразу, ― предположил Влад. ― Но кому это могло понадобиться?
― Очевидно, тому, кто был заинтересован в ее смерти, ― усмехнулся отец Митрофаний.
― И я, кажется, знаю, кто это был.
― Кто? ― воскликнули мы хором. ― Тот, кто получает наибольшую выгоду. А кто у нас после оглашения завещания приобретает больше всего? Елизавета Петровна! Все загалдели, я вскочила и собралась убежать, но Федор удержал меня за руку. ― Елизавета Петровна не могла перенести тело Эммы Францевны на другую лестницу, так как мы все время были вместе.
