Не бывшая жена миллионера

Чёрт, да я сам уже не знаю, что хочу. С одной стороны мне безумно хочется быть с Вероникой рядом. Снова стать с ней единым целым. Семьёй. Но осознание собственной ущербности вновь выводит меня на круги Ада. Понимание, что полноценной семьи у нас никогда не будет – просто убивает.

– Идём.

Цепляю её за локоть, выводя из спальни.

Спускаемся по ступенькам к гомонящей толпе, которая уже запрокидывает головы, смотря на нас. Я улыбаюсь. Стараюсь выглядеть счастливым и невозмутимым. Таким, как и положено хозяину положения.

Вероника рядом натягивает на личико растерянную улыбку. Внимание публики для неё в новинку. Страшит, наверное. Выбивает рваный вздох.

Отрубев первым оказывается рядом с нами. Лыбится приторной ухмылкой, обмазывая мою жёнушку масляным взглядом. Протягивает пухлую ладонь с пальцами-сосисками.

– Очень рад нашей встрече, Вероника Игоревна. А мы-то уж думали, что Антонов нас за нос водит, придумывая себе вымышленную супругу.

Мышка благосклонно кивает. Старается не смотреть ни на кого, замыкаясь в себе.

– Я же говорил, что моя жена – абсолютно не публичный человек. Ей подобные вечера не по вкусу.

– Говорил, говорил, – Отрубев снова хохочет, подбочениваясь, – но, надеюсь, она не откажется провести время на моей яхте. Я уже предложил Акайо речную прогулку, и он с радостью согласился. Хочешь, присоединяйтесь тоже.

– Когда?

– Завтра в обед. Устроим мирные посиделки. Поболтаем, обсудим всё в непринуждённой обстановке. Женщины наши искупаются.

– Хорошо, мы подумаем.

Сердце бьётся в груди часто-часто.

Не покидает ощущение, что Отрубев что-то задумал. Например, решил вывести меня из игры какими-то своими нечестными методами, вскружив Ямамото голову. Понимаю, что должен быть начеку с этим боровом. Он только с виду кажется неуклюжим. На деле же – горло готов перегрызть любому за выгодный контракт.

– Потанцуем?

Я ловко привлекаю мышку к себе. Перевожу внимания всех гостей на нашу пару. Вероника податливо становится рядом. Вкладывает в мои руки свои маленькие пальчики.

Не разрывает прикосновение.

Музыка подстраивается под наш ритм. Становится протяжно-лирической, какой-то тягучей. Я слышу, как часто дышит Ника. Её небольшая грудь призывно опускается и поднимается под тонким лифом платья. Волнует моё воображение.

Я мягко веду её в танце, вкладывая в ритм всю свою страсть и желание. Пытаюсь достучаться до неё через движения. Горло сдавливает от волнения. Кажется, меня вот-вот хватит удар.

Волнуюсь как мальчишка рядом с ней.