Не бывшая жена миллионера

Не замечаю всех этих мнимых друзей, стоящих вокруг нас. Есть только я и она. И наша порванная в клочья совместная жизнь.

– Прошу нас простить.

Густой баритон раздаётся от дверей. Заставляет меня остановиться. Капитан полиции, тот самый, с которым я беседовал на пепелище киоска Вероники, с некоторой ленцой проходит в гостиную. Нагло улыбается, обводя взглядом всех присутствующих.

– Чем обязан? Прошу прощения, но у нас закрытая вечеринка.

– Попрошу проехать вас, Никита Борисович, в полицейский участок.

– Зачем?

Вижу, как мышка напрягается.

Смотрит на меня с болью в глазах, как будто уже знает ответ. Меня же это нервирует. Бесит до чёртиков. Странный ропот проносится по толпе гостей, как будто меня и впрямь подозревают в чём-то.

– Вы обвиняетесь в умышленном поджоге салона цветов, принадлежавшего вашей супруге.

– Что за бред?

Гости покорно расступаются в сторону, словно я прокажённый. Мне хочется схватить капитана полиции за грудки, чтобы немедленно вытрясти из него признание в розыгрыше. Не может быть, что это не было подстроено!

Вероника странно выдыхает.

Делает пару шагов назад, закрывая пухлый ротик крошечной ладошкой. Смотрит на меня, будто я чудовище.

– Капитан, ты не боишься погон лишиться? – Почти рычу, минимизируя расстояние с полицейским, – Это серьёзное заявление, понимаешь?

– У нас есть основания на это, Никита Борисович. И я бы попросил вас поехать со мной в отделение. Там и поговорим.

– Я буду разговаривать только в присутствии своего адвоката.

Делаю жест Воинову.

Он уже рядом, суетится, пытаясь узнать материалы дела, по которому меня обвиняют.

Мне же всё равно – не слышу их разговора. Моё внимание приковано к Веронике. В серых огромных глазах я вижу грусть и разочарование во мне. Осознание подобного просто рвёт мне сердце. Оставляет кучу мелких ожогов на шрамированной душе.

Мне не верится, что она может вот так бездоказательно поверить полицейскому. Не посмотрев, что у них есть на меня. Не послушав мои ответы.

– Я могу поехать с вами?"

"Её голос дрожит.

Срывается на хрип, обращаясь к капитану Петрову. В душе поднимается волнение. Охватывает меня ледяным коконом. Не понимаю – заботится она обо мне сейчас или о своём ржавом киоске.

– Хорошо, Вероника Игоревна, собирайтесь.

– Я только возьму сумочку.

Взгляд на мне не задерживается. Проходит мимо, словно я – манекен, выставленный в витрине магазина. Я оборачиваюсь на гостей. Читаю на лицах женщин недоумение, мужчин – безразличие и спокойствие.