Не бывшая жена миллионера

Неминуемо так же, как день сменяет ночь.

Выдыхаю, откидывая мокрые пряди волос со лба. Выжимаю мочалку, глядя, как струятся пенные массы по моему напряжённому телу. Тают в канализационном сливе точно так же как и вся эта нечестная игра.

После ухода Никиты мне больше всего хотелось забраться в холодный душ. Взбодриться после его жёстких требовательных ласк. Успокоиться после властных рук и губ, нагло вторгшихся на мою территорию.

Замечаю красную нить на запястье, в подарок повязанную сегодня японцем.

Горячий вязкий ком из слёз начинает подниматься по горлу. Подступает к глазам, душа меня изнутри. Перекрывает дыхание.

Я поддеваю нитку, надеясь разорвать прочное сплетение волокон. Тяну изо всех сил, сжимая зубы. Не выходит. Только на тонкой коже запястья появляется рваный бордовый рубец. Ноющий.

Руки хаотично елозят по шкафчику, висящему над раковиной. Отбрасывают в сторону ненужные предметы – зубные щётки в упаковке, кусочки мыла, пробники.

Это – то, что нужно! На раскрытой ладошке лежит бритвенное лезвие в бумажной пачке. То самое, из моего детства.

Раньше таким опасным лезвием папа умудрялся делать всё – от заточки моих цветных карандашей до собственного бритья. Любил повторять, что оно такое острое, что перережет даже стальную проволоку.

Не знаю, из чего соткана нить удачи Ямамото, но это лезвие, несомненно, с ним справится. Осторожно извлекаю опасный предмет из бумажной оболочки. Оно нагло сверкает в свете настенного бра, как бы насмехаясь. Стискиваю зубы в решительном жесте.

Надавливаю на красную нить. Она прогибается под давлением лезвия, но остаётся нетронутой. Касается кожи, обжигая каждую частичку невидимым огнём.

Я осторожно провожу остриём вверх – вниз, пытаясь разорвать этот самодельный браслет.

С силой вдавливаю лезвие в кожу. Проклятая нитка с треском разрывается на две половинки, падая на пол. Обжигающая боль в запястье парализует. Окутывает ледяным дуновением страха.

– Что это? Кровь?

Едва дышу. Хриплю, смотря, как багровые змеи опутывают запястье. Лижут горячими языками кожу.

Морозный ужас проникает в душу, пульсируя в висках маленькими молоточками.