Я вою, уткнувшись лицом в ее живот, а она что-то говорит, ласково гладя меня по волосам.
Когда рассвет окрашивает потолок коридора розовым, посещает мысль, что про меня забыли. Лежа на неудобных стульях, наблюдаю за тем, как за окном становится все светлее и светлее. Затекшее тело слушается с трудом, но я заставляю себя сесть, как только слышу эхо быстрых энергичных шагов где-то поблизости.
Это врач. Хирург. Он выглядит усталым, и прощает мне мою заторможенность, спрашивая без прелюдий:
— Огнестрельный ваш?
— Да… — отвечаю сухим ломким голосом.
— Мы достали пулю. Прооперировали диафрагму…
— Он жив? — спрашиваю шершаво.
— Пока в коме, но она искусственная. Мы разбудим его, когда он стабилизируется. Точнее, если стабилизируется. Будет он жить или нет, узнаем, думаю, сегодня к вечеру…
Впитывая каждое сказанное слово, я отправляю “если” в ту шкатулку, где храню самые ненавистные для себя слова. Те слова, горький вкус которых когда-то успела сполна прочувствовать.
“Ожидание”, “неизвестность”, “если”.
Выстроившись в моей голове друг за другом, они образуют порядок, который, знаю, перекроит мою жизнь во второй раз, только в этот раз прежней я не стану уже никогда…
Глава 45
Маша
Два дня спустя
— Привет, — Чернышов выпрямляется в глубоком кожаном кресле. — Проходи, садись."
"Он указывает рукой на ряд свободных стульев вдоль длинного стола, примыкающего к его рабочему. В кабинете мэра светло. Даже слишком. Свет режет мне по глазам, ноги тяжелые, в висках навязчивый стук.
Я не спала, кажется, пару дней, и сейчас не уснула бы, слишком болит голова.
Занимаю предложенный мне стул, выдерживая на себе полный соображений взгляд нашего мэра.
Мне никогда не приходилось так откровенно о чем-то “просить”, как собираюсь сделать это сейчас. Даже несмотря на то, что Руслан знает, зачем я пришла, ни единым жестом не демонстрирует превосходство. Наверное, его “просят” о чем-то слишком часто, чтобы испытывать по этому поводу эмоции, а мои комом стоят в горле.
— Привет, — произношу еле слышно.
У них с Олей секретов нет. Мою просьбу она ему уже передала, как и всю ситуацию в целом, поэтому, усевшись на стул, готовлюсь услышать то, что, судя по всему, висит у него на языке.
— Знаешь, — говорит Руслан. — Мне казалось, я уже разучился удивляться, но, слава богу, выяснилось, что нет.
— Я очень рада…
— Маша… — вздыхает и трет ладонями лицо. — Чего ты хочешь?
Положив на колени руки, смотрю на них.
