Сердце делает скачок, и я пытаюсь успокоить пульс, ведь эта пляска — полная противоположность тому, с какой легкостью дались ему только что озвученные слова.
Он наблюдает за мной так, будто я бабочка под стеклом."
"Наблюдает за моим лицом со все той же снисходительной расслабленностью, словно в ожидании моего следующего шага, которому не собирается препятствовать. Наоборот, всем своим видом демонстрирует расположенность к беседе и вежливую легкость, которая меня нервирует.
Я не видела его слишком долго.
Слишком давно, чтобы понимать этот взгляд. Чтобы понимать, трачу ли его время своими попытками узнать о нем хоть что-то, ведь там, за дверью, его ждут дела, ради которых он сюда приехал.
— Не знаю, могу ли тебя с этим поздравить, — произношу отрывисто.
— С моим семейным положением? Думаю, вполне.
— Тогда поздравляю. Я не сильно опоздала с поздравлениями? — решаю зайти еще дальше, раз весь мир остался за дверью.
— Примерно на четыре месяца, — отвечает. — Ты интересуешься, потому что неравнодушна к моей судьбе? Или потому, что хочешь узнать, в каком номере отеля я остановился?
Он в разводе четыре месяца.
Я не в состоянии оценить значение этой цифры — много это или мало. Озвученная им расстановка вопросов прямолинейная, как пуля в лоб! Никакого нахальства или издевки, но меня будто окатили холодной водой.
— Я, кажется, узнала достаточно, — говорю ему. — Не хочу тратить твое время, оно у тебя, наверное, очень дорогое.
Скрипнув каблуками, разворачиваюсь на месте и иду к двери.
Тишина за спиной — самый громкий сигнал о том, что поступаю правильно. Она сопровождает меня всю дорогу, побуждая двигаться быстрее. В холле охлажденный кондиционерами воздух жгучим контрастом впивается в кожу, но не дотягивается до моих мозгов, которые кипят от эмоций.
Миллион лет эмоции не поглощали меня так, чтобы двигаться в пространстве, ничего перед собой не видя. Пожалуй, только в нашу предыдущую встречу. И в ту первую, когда этот человек пронесся мимо меня ураганом в приемной Чернышова.
Шум зала — еще один контраст, который затягивает в реальность, будто меня из вакуума швырнули в эпицентр землетрясения. Уже не страшно. Даже звуки боя проплывают мимо, когда занимаю свое место рядом с Максимом. Наэлектризованная, как поджаренная в микроволновке фольга.
— Замерзла? — он обнимает рукой мои плечи, которые покрылись мурашками.
Я поджимаю их, впервые ища утешения в знакомом тепле его тела и запахе его одежды.
