Максим набрасывает мне на плечи жакет, который держал у себя на коленях. Я роюсь в сумке, ища там телефон, он вибрировал минуту назад. Ту минуту, которую посвятила поиску почвы у себя под ногами, вместо вязкого цемента, где не хочу увязнуть намертво, ведь я всегда стремилась двигаться вперед.
На экране сообщение от Степы, во вложении фотография, на которой запечатлен Леон, спящий посреди моей постели.
Он изо всех сил противится тому, чтобы засыпать в своей кроватке, и я еще не нашла решения этой проблемы.
Я позволяю сыну засыпать у себя, а потом переношу его в детскую. С тех пор, как он начал совершать попытки бегства из своей кроватки, я поняла — с этим бесполезно бороться. Мы со Степой вынули пару прутьев из перегородки, чтобы Лео не разбился при очередной попытке выбраться. Раньше я караулила его сон, как ненормальная, а теперь, если ему что-то нужно, он просто придет и скажет об этом. Помимо всего прочего, я уже не удивляюсь тому, что под утро он сопит рядом, хотя и был доставлен в свою постель после того, как уснул.
Для нас это не проблема, ведь в постели нас всегда только двое, и я снова и снова закрываю глаза.
“Ты молодец”, — пишу племяннику с улыбкой, на которую оказалась способна даже несмотря на то, что вокруг меня чертов хаос в хаосе.
“Это было о-о-о-очень нелегко”, — отписывается Степа. — “Может, достанешь мне абонемент в качалку, раз я такой молодец?”
“Сделаю, что смогу”, — пишу и убираю телефон обратно в сумку.
Сделав это, поднимаю глаза, и нахожу ими первый ряд справа.
Я делаю это, скрутив все свои эмоции тугим узлом в животе.
Чтобы удержать их в этом узле, мне требуется напрячь тело и согнуть дугой пальцы в туфлях.
Мой бывший любовник занял свое место, как и я. Подавшись вперед и положив локти на согнутые колени, он смотрит на меня, и я считаю огромным счастьем то, что нас разделяют эти метры пространства.
Я не смогу забыть, что он здесь, поблизости, но могу нормально дышать, а чуть позже, может быть, и думать тоже начну.
Мы смотрим еще два боя, после которых оставаться в зале мне становится невмоготу. Еще два часа назад мне было невыносимо гадать, в городе Кирилл Мельник или уже нет, теперь меня тормошат его взгляды, которыми он, как нарочно, встречает мои. Я выдыхаю с облегчением, когда вместе с Чернышовым он покидает зал, будто петля, которая удерживала на месте, исчезла.
Я знаю, что Максим уходить не хочет, поэтому заверяю, что в состоянии доехать на такси.
