Кирилл обходит эту дизайнерскую громадину и выбирает для себя место прямо напротив.
В отличии от моих, его движения, как меткие и точные штрихи, и я читаю в них полное отсутствие желания тянуть время. Словно начать этот проклятый разговор ему просто не терпится. В отличии от меня!
Исподлобья слежу за тем, как он усаживается: выдвигает стул, опускается на него и съезжает по спинке, растянув гибкое тело в небрежной, но не вальяжной, позе.
Помимо шорт, на нем свободная рубашка с нейтральным узором, и двух расстегнутых пуговиц на ней вполне достаточно, чтобы создать идеальный вид на сильную жилистую шею и ямочку между ключиц.
Он прекрасно сложен. Он, конечно же, об этом знает.
Его лицо гладко выбрито, а в волосах… его волосы немного влажные на концах, будто он пять минут назад вышел из душа.
Всем своим видом Кирилл дает понять, что готов слушать, но я тяну.
У меня в голове нет резерва, чтобы разгадывать его настроение. Мне выше крыши хватает уже имеющихся открытий. Того, что он вернулся в город за мной, и того, что его колючее поведение — чертов каприз!"
"Поерзав, пристраиваю руки на подлокотниках и замечаю, имея в виду этот зал и чертово эхо вокруг нас:
— Это слишком.
— А мне кажется, в самый раз, — отзывается, продолжая сверлить мой лоб взглядом.
Вдохнув и еще раз посмотрев по сторонам, произношу:
— Не знаю, нужно ли начать с разговоров о погоде…
— Не стоит.
Посмотрев на него, стискиваю пальцами подлокотники и объявляю:
— У нашей… связи были последствия.
Леон твой.
— Мой? — уточняет.
— Твой сын.
Произнесенные слова не приносят мне облегчения. Я только еще сильнее напрягаюсь, ведь поделилась самым сокровенным. В глубине души у меня сидит томительная потребность, чтобы для него это тоже стало сокровенным! Этого требует моя женская гордость, моя любовь к нашему ребенку! И мне до боли необходимо, чтобы он тоже его полюбил.
На лице Мельника не отражается никаких реакций, наверное, все они исходят от меня, когда он бросает:
— А я все ждал, когда ты об этом вспомнишь.
— Ты знаешь? — смотрю на него напряженно.
— Как видишь. У меня сейчас только один вопрос — как так вышло?
Мои собственные вопросы растворяются в воздухе неозвученными.
Взгляд, которым он пригвоздил меня к месту, полон ожидания. И оно ни черта не праздное.
— Так бывает, когда люди занимаются незащищенным сексом, — произношу я.
Без какого-либо веселья, Кирилл спрашивает:
— Мне помнится, секс у нас был защищенный.
