Может, я что-то не так понял?
Молчу, и от волнения кожа покалывает.
— Это была случайность? — слышу еще один лишенный веселья вопрос.
— Нет… — смотрю в его глаза.
— Тогда что?
Я знаю, что проще всего было бы просто соврать! Ответить на его вопрос “да”. Да, черт возьми. Случайность! Но я не могу ему врать. Я слишком дерьмовая лгунья, а он слишком хорош в том, чтобы выстраивать логические цепочки, и интересующий его вопрос разберет на гребаные атомы.
— Я хотела ребенка, — говорю тихо. — И я тебя обманула.
— Это просто охереть, какая новость, Маша.
— Извини…
— Извини? — он смеется, поднимаясь со стула. — Ты считаешь, это дебильное слово здесь уместно?
— Я не знаю, что сказать, — поднимаю вслед за ним глаза. — Я не готовилась к этому разговору специально!
— Ну, разумеется, — бросает с насмешкой. — Я же в этой истории донор спермы. Странно, что этот разговор вообще состоялся, да?
— Все не так… — пытаюсь подобрать слова, но они только сильнее сгущают краски! — Я хотела, чтобы это был ты…
— Я могу собой гордиться.
— Кирилл…
Повернувшись ко мне спиной, он идет к окну.
Сидеть на месте мне и самой невыносимо, поэтому встаю, скрипнув по полу стулом. И я готова поклясться, что температура моего тела поднялась на пару градусов, потому что мне жарко, будто стул подо мной подожгли.
Глава 19
Маша
Глядя в его спину, прекрасно понимаю — что бы я ни сказала, в своем упрямстве он не позволит мне выкрашивать слова в тона более нейтральные, чем ему самому хотелось бы видеть.
Он хочет видеть только уродливую сторону ситуации, и она действительно существует! Я не могу этого отрицать…
— Я никогда не забывала, кто отец моего ребенка.
— Правильно делала, — отзывается.
Проглотив эту колкость, говорю:
— Он самое дорогое, что у меня есть. Когда он родился… я… я… почувствовала себя… полюбила себя снова. Это сложно объяснить… мне это было необходимо. Возможно, я просто родилась матерью, я всегда хотела ребенка… я будто нашла себя.
— Рад, что смог быть полезен.
— Все не так…
— Твои мотивы мне более, чем понятны. Я за тебя безмерно рад.
Он продолжает разговаривать с оконным стеклом, на которое смотрит, демонстрируя мне свой затылок. Несгибаемый, как шпала. Я обидела его? Я… не думала о его чувствах тогда. Ни о чем не думала…
Делиться этим бесполезно. Он и так понял, что я наплевала на любую мораль, но я ничего бы не изменила!
— Я стараюсь видеть вокруг только прекрасное, — говорю ему.
