Подхватив Леона на руки, я стискиваю его тяжелое тельце, с тоской и ревностью понимая, что время, когда я не смогу вот так прижать его к себе, наступит гораздо раньше, чем может показаться.
Я хочу растянуть эти минуты…
Прижавшись губами к пепельной макушке, покачиваюсь из стороны в сторону, слушая тихое:
— Мамочка… хосю яймсю…
— Что? — переспрашиваю, улыбаясь.
— Яймсю…
— Яйцо, — поясняет Степа, приседая и завязывая шнурки на своих кедах.
Степа присматривает за Лео время от времени. На самом деле, мне больше некого просить, поэтому я всегда вызываю его, если возникают проблемы с няней.
Сейчас у него каникулы, и хоть он работает, работа у него ночная и сменная.
Два года назад я разорвала с ним все контакты после того, как на мое участие в своей неорганизованной и разболтанной жизни он ответил эгоизмом и безответственностью. Совершил поступок, который я не смогла ему простить даже несмотря на то, что до этого прощала многое. Он никогда не ценил, а я… мной правило неискоренимое желание поддерживать отношения со своей семьей, частью которой Степа являлся.
Пусть я всегда была в ней как белая ворона, плевать. Я старалась, как могла. И я стремилась избавляться от обид. Не копить их в себе и не травиться их отвратительным привкусом, но его поступок сорвал у меня чертов стоп-кран.
Мы почти год не общались, но так вышло, что именно Степа отвез меня в роддом. И он же был тем, кто отвез нас с Леоном домой.
Я не бралась судить, как обстоят у Степы дела со словом “ответственность”, мне вообще было не до племянника.
Я бы не доверила ему разложить продукты в холодильнике, но он помогал все чаще и чаще, а потом… он стал для моего сына вторым, после меня, близким человеком.
— Он поел ту бурду, которую ты оставила в холодильнике, — отчитывается, забирая с комода шлем от своего скутера.
— Я это и так поняла, — прижимаюсь губами к лобику сына.
Разумеется, я говорю о разводах на его майке. Есть аккуратно мой сын еще и в помине не умеет.
Степа улыбается, продолжая:
— Спать не захотел. Какой-то он сегодня капризный. Может, зуб режется.
— Я сама его уложу…
— Я на выходные уезжаю, так что досвидос, — сообщает.
— Куда? — интересуюсь.
— Тусоваться. Ну ладно, я пошел…
Подняв ладошку Лео, я машу Степе, когда оборачивается на пороге. Хмыкнув, он уходит и закрывает дверь на ключ с обратной стороны.
Оставшись одна, я успокаиваюсь бессвязным лепетом сына, который прерывается коротким зевком.
