Покосившись на стоянку за его спиной, взбиваю пальцами упавшую на глаза челку и отвечаю:
— Привет.
— Это тебе… — протягивает букет.
Для этого ему приходится сделать шаг навстречу. Он сокращает разделяющий нас метр, но передав мне цветы, кладет руки в карманы рваных джинсов, за что я внутренне его благодарю.
Прикусив губу, борюсь с тяжелым букетом, перекладывая его с одного плеча на другое.
Его появление — неожиданность, и прямо сейчас я бы предпочла, чтобы для этого визита он выбрал другой день и другое время.
— Спасибо… — отгораживаюсь от него цветами.
— Маш… — заглядывает в мои глаза. — Я бы никогда тебя не обидел. Клянусь. Просто мозги закоротило. Дурак. Я… ни на что не претендую… просто, давай… мириться, ладно?
Максим достает из кармана руку, которую протягивает мне, добавляя:
— Друзья?
Смотрю на его ладонь, чувствуя раскаяние от того, что мы вообще оказались в этой ситуации. В той, где он вынужден просить прощения. Я не должна винить себя в том, что не смогла довериться ему хотя бы на крупицу больше, чем доверилась, но чувствую эту проклятую вину.
Ведь он ничего обо мне не знает. Почти ничего. Он не знает меня! И это тоже не его вина, а моя. Мой образ в его голове похож на яркую красивую картинку, и я позволила так думать, скрывая себя настоящую, как делаю почти всегда…
— Да… — вкладываю свою ладонь в его. — Друзья…
Вместо того, чтобы закрепить соглашение этим безобидным касанием, он тянет мою руку вверх и прижимается губами к костяшкам пальцев.
Черт!
— Максим… — пытаюсь вырвать свою ладонь.
— Отпусти.
— У меня крыша от тебя едет, — говорит эмоционально. — Но я не псих. Я тебя не преследую, честно. Просто я… в общем, если вдруг нужна помощь. Или станет грустно. Или, наоборот, весело… — тихо смеется. — Пиши, звони.
Наконец-то разжав пальцы, он отходит на шаг. Моя ладонь горит, кончики ушей тоже. И уличная жара здесь ни при чем!
— Я буду рада остаться друзьями, — говорю быстро, боясь, что он выкинет еще какой-нибудь фокус. — Я не сержусь на тебя.
Я знаю, ты никогда бы меня не обидел. Но мое личное пространство… очень для меня важно, если попробуешь нарушить его еще раз, не обижайся, но я дам тебе по яйцам.
Запрокинув голову, он смеется. Его смех, кажется, грохочет на всю улицу. В глазах печаль и смешинки, когда смотрит на меня снова.
— Слушаюсь и повинуюсь, — салютует, приложив пальцы к виску.
