(не) детские сказки: Жена для Синей Бороды

Разве это не волшебство происходит между нами?

— Ты же не уйдешь, останешься? — громко вздохнула впившись ногтями в плечи Ника, когда он резко толкнулся в меня. Если в первый раз еще ощущалась легкая боль, то теперь я чувствовала лишь удовольствие. — Ник, — позвала, требуя ответа. — Ты же снова не уйдешь ночью?

— Не уйду. — Новый толчок сорвал стон с моих губ и пробежался волной наслаждения в теле. — Нам нужно многое обсудить.

Уже потом, когда утихли последние сладкие спазмы, я прижалась к груди Ника, обхватила его руками и ногами, не намеренная больше никуда отпускать, и заснула.

Впервые с приезда в Грифонье Гнездо я так крепко спала. И лишь иногда приоткрывала глаза, чтобы убедиться, что мой муж никуда не ушел.

Утро было не менее горячим и нежным, чем ночь.

— Наверное, зря ты бросил флакон с лекарством в огонь, — рассмеялась, наблюдая за тем, как Ник покрывает легкими поцелуями мои живот и бедра. По телу разбегались колкие мурашки, а внизу живота все еще сладко сжималось после пережитого оргазма.

— Думаешь, в нем дело? — он поднял на меня глаза, взглянув с прищуром.

— Не знаю, — шутливо закусила губу, пытаясь не расхохотаться. — Кажется, у тебя своя ""мужская сила"".

— Я тебя сейчас…. — Ник резко бросился вперед, накрывая меня свои телом.

Взвизгнула, когда нежной кожи шеи коснулись зубы в легком укусе. И все же громко рассмеялась, принявшись отбиваться от шутливых поцелуев-укусов.

— Так не хочется вставать, — Ник крепко обнял меня, когда я отсмеялась."

"Мне и самое хотелось как можно дольше продлить эти мгновения.

Когда тяжелые думы позади, за пределами кровати, а здесь только мы и общее счастье на двоих. Но пора возвращаться к важным темам.

— Ник, то что ты говорил про Лигерию… К чему ты это?

Тело Ника мимолетно напряглось, после чего он нехотя выпустил меня из рук и перекатился. Спустив ноги с кровати, он сел. Растер глаза, подавшись вперед. Я залюбовалась игрой мышц под кожей спины, в очередной раз удивившись столь прекрасной физической форме для аристократа.

В свете только взошедшего солнца, проникающего сквозь занавески, шрамы на коже выделялись ярче, что вызывало еще больше вопросов.

— Потому что я сам не лигериец.

Его слова на секунду заставили растеряться, а только начавшее успокаиваться сердце разогнаться вновь. В глубине души поднялось неприятие, которое огромных трудов стоило загнать подальше. Если нам всю жизнь вбивали в головы одну и ту же легенду, это вовсе не значит, что она на сто процентов правдива.