А сама прикрыла глаза, чтобы поймать новую волну изумления.
Как и тогда в храме, перед мысленным взором начала разворачиваться очень реалистичная картина. Роскошный утопающий в золоте кабинет, тяжёлая мебель, суровый дракон, сидящий за столом, а напротив него, в гостевом кресле — я. Точнее, как будто я.
— Лаэри, милая, — сказал дракон хмуро. — С Даром Власти не шутят. Нельзя применять подчинение без особой причины.
Я киваю. То есть ощущение что я, а на самом деле кивает пра.
— Как правило, этот дар зреет очень долго, — продолжает хозяин кабинета, — он взрослеет и крепнет без лишних проявлений, но когда входит в стадию окончательного становления, возможны спонтанные всплески.
Эти всплески тоже нужно держать в узде.
— Как? — «мой» искренний вопрос.
Лаэри действительно не понимает, суровый дракон, как оказывается, тоже. Он пожимает плечами — мол, как-нибудь, по мере сил и возможностей.
— Старайся не разговаривать с подданными, когда злишься, — объясняет он. — Не иди на конфликты. Если что-то случается, кто-то тебя задел, приходи ко мне.
Я сам разберусь.
Лаэри фыркает. Идея жаловаться папе, — а это именно отец, — ей не нравится, но пра согласна. Она готова унять гордость, чтобы избежать лишних конфликтов.
Ведь драконы не в восторге, когда их подчиняют, хотя всем и каждому понятно, что Дар Власти — необходимость. Без этого своенравные эгоистичные ящеры давно бы поубивали друг друга. Поотгрызали головы и хвосты.
Недолгая пауза, Лаэри-Эрилайза пытается встать, но отец делает знак подождать.
— Карнаэш вчера прилетал, — говорит он.
Лаэри морщится. Причём скорее из вредности, чем из неприязни.
— Не кривись. Род Карнаэша силён, он не уступает нашему, и я убеждён, что однажды право называться Владыкой перейдёт к кому-то из них.
Гнев? Раздражение? Нет. Лаэри отреагировала так, будто в передаче власти нет ничего особенного.
Ей не нравилось другое — постоянные намёки на то, какой Карнаэш замечательный. То есть она сама считала его вполне сносным, но такое давление вызывало желание заартачиться.
— Слетаешь с ним на свидание? — внезапно спросил мой пра.
Лаэри закатила глаза, а Владыка…
— Лаэри! Имей совесть!..
Он говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Видение начало истончаться, звуки исчезли, а потом исчез и кабинет. Я очутилась в покоях, в которых и была.
Чичита ничего не заметила, она до сих пор заваривала чай, а я откинулась на спинку кресла и принялась переваривать полученную информацию.
