Не единственная

А теперь предлагает помощь?

Мантикора бросается на него, но в последний момент замирает. Недоуменно рычит и крутит головой, хотя дроу даже пальцем не шевельнул.

– Тише, девочка, – с внезапной нежностью шепчет Хатш и кладет руку ей на голову. – Ты в безопасности.

Она ворчит, но покорно укладывается на бок, а потом, к моему изумлению, поднимает голову и быстро облизывает лицо дроу.

Вот это сюрприз.

Я застываю соляным столпом.

Меня накрывают эмоции мантикоры. Она едва не виляет обрубком хвоста, как собака, которая после долгой разлуки встретила любимого хозяина.

– Она чувствует во мне проклятую кровь, – глухой голос Хатша выдергивает меня из транса. – В какой-то мере мы с ней сородичи.

– Это как?

Он чешет ее бок. Мантикора разворачивается, подставляя ему живот, и блаженно щурит желтые глаза.

– Дроу такие же дети Бездны, как и эти существа.

– Такие же жестокие? – хмыкаю недоверчиво.

– Хуже. Мы не просто жестокие, – Хатш ухмыляется, демонстрируя клыки, – мы еще хитрые и изворотливые.

Я невольно делаю шаг назад.

– Меня изгнали из клана, потому что я не хотел играть по их правилам. Теперь я просто бродяга без роду и племени.

– Ты кровник Дариона, – неуверенно возражаю.

Он бросает на меня быстрый взгляд:

– Ты хотела сказать – раб?

Опускаю глаза. Чувствую, как щеки начинают гореть.

– Прости. Я не хотела тебя обидеть.

– Разве на правду можно обидеться?

Под его руками мантикора окончательно расслабляется. Она мурлычет, точно большая кошка, и даже не реагирует, когда я подхожу совсем близко и присаживаюсь на корточки рядом с дроу.

– Ты когда-нибудь принимала роды, ведьма? – усмехается Хатш.

– Эм… ну-у, в теории – да.

У кошки же принимала! Правда, мне тогда было лет десять, но не думаю, что физиология мантикоры так уж сильно отличается. Хотя…

– А они своих детей молоком вскармливают? – задаю запоздалый вопрос.

– Нет.

– А чем?

– Кровью.

Упс.

Давлю в себе желание отползти.

– Ч-чьей, извиняюсь за любопытство…

Дроу одаривает меня удивленным взглядом.

– Своей, конечно.

Пока мы «мило» болтаем, возвращается Моран. Увидев меня в клетке с Хатшем, замирает на месте. Тюк соломы едва не валится из его рук.

– Солому принес? – поднимается дроу. – Отлично, давай сюда.

Мы вдвоем, не сговариваясь, делаем свежую подстилку. Мантикора перебирается на нее и блаженно урчит.

Моран стоит у решетки, вытянув шею. Хатш приказал ему не заходить в вольер, не дразнить животное.