Я только вздёрнула подбородок: я не намерена просить прощения. Нахала не должно волновать то, что происходило между мной и Акуловым.
Внезапно на мою обнажённую спину под серебристым обтягивающим платьем, под которым невозможно скрыть наличие какого-то белья, поэтому оно там отсутствовало, легла горячая ладонь.
Ещё мгновение, и я заметно облегчённо вздохнула. Пальцы приласкали, двинувшись чуть вглубь, задев кожу полукружий груди, вызвав море мурашек, мигом ослабив ноги.
— Твоя контрактная девка зарывается, — процедил дядя, зло сузив и так небольшие глаза, — не осадишь сам, это сделаю я.
Он ушёл, плечом грубо задев Михаила Александровича.
— Я… — начала было.
— Дома, — коротко бросил босс.
Босс больше не взглянул на меня во всё время пребывания на вечеринке. Я послушно исполняла роль Полины. Улыбалась, обнималась, задавала вопросы на отвлечённые темы. И чувствовала пустоту. Интересно, какая же жизнь была у Полины, если никто из присутствующих так и не признал подмены. Знал ли кто-то её ближе, чтобы распознать подмену? Замечали ли её?
Ехали мы домой также безмолвно.
У меня кружилась голова. И я уже точно знала: чтобы ни сказала, всё это будет принято Акуловым в штыки.
Дома босс уселся в кресло в гостиной и включил настольную лампу. Уютный свет разлился вокруг. Но наши лица частично скрывала темнота.
Я кожей чувствовал на себе его взгляд. Только я не могла понять, что он выражал.
— Я не буду извиняться. При всё моём уважении к вам, Михаил Александрович.
Ваш дядя меня оскорбил. Он предлагал… предлагал, — я обратила внимание на то, с какой силой и яростью Миша сжал подлокотники.
Встала ближе к источнику света.
— Он предлагал мне спать с ним за деньги, за контракт, — набрала воздуха в лёгкие, — так же точно, как вы спите со мной.
Босс вскочил и тоже вступил в полоску света, который осветил его лицо. Бледное, губы сузились в тонкую линию.
— Ты себе так представляешь, что между нами происходит? — спросил он.
— А как мне это представить? Просветите, — я подошла ближе, но не решилась на тактильный контакт.
Он тяжело вздохнул.
— Ты слишком многое хочешь, — глухо проговорил Михаил Александрович.
— Заметьте, не я это сказала, — я улыбнулась одновременно, про себя отметив, как уголки и его губ поползли вверх.
Уже ставшим привычным для меня движением, сгрёб меня в свои объятия и посадил на стол перед собой, нависнув. Слишком близко. Опасно. Горячо. Меня бросило в жар.
