с любовником, и она срочно вам нужна для чего-то, но по какой-то причине вы не можете с ней связаться. А тут я нарисовалась. Благословение небес! Бинго?
— Такое чувство, что я и вправду женат, — Акулов терял терпение и разочарованно покачал головой.
Он развернулся к кофемашине и взял чашку кофе, головой, мотнув мне на вторую. Вот такое гостеприимство от Акулова! Я, взяв ёмкость, уютно развалилась на барном стуле и сделала глоток самого отличного кофе, которое когда-либо пробовала в своей жизни.
— Спасибо, — блаженно поблагодарила я, всеми клеточками тела ощутив разлившееся по нему тепло.
Босс ничего не ответил, но желваки на его щеках неистово заиграли. Жалко ему, что ли? Пусть тогда вычтет из вознаграждения. Это мысль меня развеселила, но я решила не злить босса ещё больше, хотя внутри всё зудело: поступить именно так.
— Ты, конечно, придумала! — отмер мужчина, — надеюсь, всю свою фантазию ты направишь на удовлетворение спроса клиентов агентства. Я не хочу больше слышать такой бред.
И ему подобный — тоже. Никогда. Выполняешь мои команды, получаешь бабки на счёт и валишь из этого дома на все четыре стороны. Усекла?
Акулов вновь обретал контроль над ситуацией. Я нехотя мотнула головой.
— А теперь оденься! Пять минут! Живо! — приказал босс.
В возникшей тишине за меня всё сказал мой пустой ещё со вчерашнего дня желудок. Денег было в обрез, и я старалась кушать так, чтобы ноги не протянуть. Мужчина взглянул на меня так, словно я мешающее, но необходимое пока условие для реализации его целей, видимо, только сейчас сообразив, что я живая.
Сообразив, но тут же вновь погрузившись во что-то своё. Да где уж там: сытый голодного не разумеет.
— Волкова, живей!
В следующий раз я не буду стесняться, просто залезу в безупречно белый, как и всё в доме босса, холодильник и поем всё, что найду. Собралась я быстро, скорее от голода, и вынуждена была ожидать Акулова. И теперь, развалившись на диване, со жгучим удовольствием предвкушала, что подколю мужчину этим фактом.
Он спустился немного позднее, удерживая смартфон между ухом и плечом, с кем-то негромко переговариваясь и безуспешно пытаясь застегнуть пуговки на манжете белой, отутюженной рубашке, под которой бугрились узлами мышцы. Галстук, немного темнее, чем костюм, затянулся крепким узлом о хрустящий белоснежный воротник.
Безупречный. Всплыло в голове. Безупречный кусок нахала. И я даже (будь проклято моё воспитание) не могу его упрекнуть ожиданием.
