Мне показалось, что во взгляде отразились хищнический интерес и лёгкое удивление."
"— Акулов Михаил Александрович, — представился он, склонив голову набок, вся его поза как бы говорила: ну что, покажи мне что ты из себя представляешь.
Вот же чёрт! Он тот, от кого зависела моя возможность получить работу, но отдавать себя на растерзание и унижение я ни за что не позволю.
— Катя, — пропищала я, но тут же уже более уверенно добавила, — Волкова Екатерина.
Михаил Александрович зло усмехнулся: настроен он был крайне токсично.
— Ну что ж, Катя, Волкова Екатерина, за мной иди, — безапелляционным тоном проговорил Акулов и, круто развернувшись, чиркнув своими модными ботинками по мраморному полу фойе.
Я опешила и двинулась вслед своему потенциальному начальнику. Где-то внутри всё призывало бежать. Немедленно. Руки в ноги и вперёд, но нужда заставляла следовать за мужчиной. Хотя я и чуяла опасность, волнами исходящую от него. Виталя жестом ладони объяснил: всем прикрыть рты. Претендентки, столпившиеся возле кабинета, буквально испепелили меня горящими взглядами, но ни одна не попробовала даже возразить.
Дверь за мной захлопнулась, а сердце упало куда-то вниз, в пятки, отстукивая в них предсмертную чечётку. Перед моим взором возник зал, освещённый по периметру небольшими прожекторами, льющими мягкий свет, что создавало эффект погружения... в Средневековье. У меня появилось впечатление, что я попала в пыточную. Испанский сапожок, колесо для четвертования, колодки для растягивания.
.. Здесь находились разом почти все приспособления для того, чтобы заставить человека говорить, ну и для того, чтобы заставить его замолчать... в нужный момент.
— Что это? — мысли заметались в попытках найти логичный ответ, — что здесь происходит?
Глава 2
— Что это? — мысли заметались в попытках найти логичный ответ, — что здесь происходит?
— Страшно? — спросил Михаил, упиваясь моей растерянностью.
Он присел на столешницу, казавшегося лёгким, огромного стола, выглядевшего посреди средневекового антуража современным хай-теком, и переплёл на груди руки, от чего костюм сильнее натянулся, невольно заставив меня ещё раз полюбоваться ладной мужской фигурой.
Но тот, кому она принадлежала, отталкивал. Я его опасалась до такой степени, что чуть ли не ментальными пинками заставляла себя оставаться в этой достаточно огромной зале, сузившейся сейчас до его взгляда: тёмного, в который можно провалиться, как за мгновение до выныривания из вязкого кошмара.
