— Что-то не так? — искренняя обида в голосе.
Хотелось до одури, зная, что каждый кусочек картошки отложится на торсе слоем жирка. Взял покрепче в руку вилку, нацепил на неё рассыпчатую картошку и положил в рот, почувствовав, что та растеклась по моим вкусовым рецепторам ярким взрывом вкуса. Волкова села напротив.
— Чего это? — спросил я, прожевав.
— Жареная картошка, — проговорила девушка шёлковым голоском.
— Подлизываешься что ли? — усмехнулся.
— Нет, — гордо повернула голову в сторону.
— Ну хорошо, тогда объяснись, — решил допытаться я.
— Картошка — это жест доброй воли и, чтобы поднять вам настроение… после вчерашнего…
— Погоди, Волкова, ты так извиняешься что ли? — хохотнул.
Девушка промолчала, из чего заключил, что оказался прав. Отодвинул пустую тарелку.
— Признаюсь, что удивлён и… — сделал театральную паузу, — и ты прощена.
Волкова вся вспыхнула от возмущения.
— Прощена?! Так-то нигде в условиях контракта не обозначено про то, что моё поведение как-то наказуемо, так что ваша угроза наказать меня рублём не имеет под собой оснований, — выдала девушка, явно гордая собой, чем снова взбесила меня.
— Зато в трудовом договоре есть последствия про недобросовестное выполнение трудовых обязанностей, — напомнил я.
— Но ведь я ещё даже не приступала, — резонно возразила Волкова.
Я откинулся назад на стуле. Довольный и сытый.
— Наше агентство заключило договор на организацию одной вечеринки для взрослых. Люди очень серьёзные, и всё должно быть на самом высоком уровне, — откинул салфетку от себя, вставая из-за стола, — ты, Волкова, организатор и ответственная за то, чтобы клиенты писались от восторга и просили ещё, — затем на выходе из кухни, обернулся и договорил, — не будет вау-эффекта, ты вылетаешь из агентства.
Глава 12
От лица Михаила
Три дня спустя
— Такая девочка… закачаешься! Сиськи, попа, всё при ней, — делился один из моих деловых партнёров впечатлениями, рассказывая о своих любовных похождениях, а мужики гоготали ему в ответ.
Я лениво развалился на нижней полке в жаркой парилке и закрыл глаза, почувствовав, что расслабляюсь.
В тесном помещении всё стихло, а над ухом я услышал то, что ну никак не рассчитывал.
— Михаил Александрович…
Я распахнул глаза и уставился в лицо…
— Волкова?!
На девушке было накинуто полотенце на голое тело, обратил внимание, что у неё красивая грудь, когда она отчаянно прижимала к себе кусок ткани, и длинная шея. Катя нервно и нетерпеливо переступала с одной обнажённой ступни на другую.
