Не гадайте на любовь

Присев на ее кровать, я взяла руку, которую она выпростала из-под одеяла, и попыталась прощупать пульс — он был еле-еле различим. Я стала тормошить свою подружку.

— Ну что еще? — прогундосила она. — Я сплю, разве ты не видишь?

— Вижу, поэтому пытаюсь тебя поднять. Попей, пожалуйста, кофейку.

— Не хочу. — Алинка накрылась одеялом с головой.

— Тогда я вылью его прямо на тебя. — Угроза была глупой, но именно она заставила Нечаеву выглянуть из-под одеяла. Я сделала вид, что на самом деле собираюсь пролить кофе на ее кровать.

— Ты что, сумасшедшая? — вытаращила она на меня свои огромные глазищи. Это было самое сильное проявление ее эмоций, которое я наблюдала за сегодняшний день.

— Да, есть немножко, — согласилась я, продолжая с самым серьезным лицом дразнить свою подружку.

— Ладно, давай сюда чашку. — Алинка приподнялась на подушке. — Так и быть, я выпью. А вот бутерброд не буду — это вредно.

— Могу приготовить капустный салатик — других овощей, да и фруктов у тебя нет.

— Знаешь, я, пожалуй, съела бы киви.

— Я уйду, а ты снова забаррикадируешься здесь? Ну уж нет! Я останусь до тех пор, пока не пойму, что с тобой происходит, и не приведу тебя в норму.

— Ничего не происходит. Поля, зачем ты открыла окно? У меня глаза слезятся от света.

— Ну еще бы! Ты двое суток, если не больше, провела в темноте и без пищи. Ешь! — Я сунула ей в руку тарелку с бутербродом.

— Не буду, — продолжала капризничать моя подружка.

— Будешь! Иначе я принесу кофейник и…

— Ладно, — Алина нехотя откусила бутерброд.

— Конечно.

Нечаева заморила червячка и немного повеселела.

— Давай, рассказывай, что с тобой случилось? — попросила я.

— Не знаю, просто мне ничего не хочется. Ты, кажется, меня развлекать собиралась? — напомнила мне Алинка, возвращая пустую чашку и тарелку. — Так развлекай!

— Я занялась новым делом, — начала я.

— И что с того?

— Неужели тебе не интересно, в чем его суть?

— Как-то не очень, — призналась моя подружка.

— А я тебе все же расскажу. Примерно полгода назад сгорел дом престарелых. Этот пожар был организован для того, чтобы замести следы. На постояльцах дома-интерната испытывались новые лекарственные препараты, в частности кардипол. За один месяц умерли пять человек. У них были проблемы с печенью, поэтому им кардипол был категорически противопоказан…"

"— Кто-то же должен был совершить этот подвиг! — реакция Нечаевой оказалась совершенно непредсказуемой.