Не гореть!

Но и мать утверждала собственное право на покупку жилья для ребенка, который везде на птичьих правах.

«В конце концов, никто не может запретить мне оформить квартиру на твое имя!» — восклицала Влада.

«А повзрослеешь — оценишь! — авторитетно заявлял Борис Васильевич, уже хорошо поддатый любимым грузинским коньяком. И тут же мрачно добавлял: — Где еще найдешь ребенка, который отказывается от собственной жилплощади, Владушка?»

И бороться с ними не было никакой возможности. Да уже и не хотелось бороться. Отвоевалась.

Они ничего не решили, но в свою квартиру на Левобережье у черта на рогах Оля уезжала одновременно взвинченной и в чем-то успокоившейся. Если топор войны закопан, то какая разница, что там будет дальше. Дальше ведь просто жизнь.

А ночью она просто отрубилась, не в силах больше не спать. Сутками почти без сна, но среди бередящих душу звонков Дениса, методично пытавшегося до нее достучаться с некоторыми интервалами. Если и было что-то хорошее в ее переезде — лишь то, что она, выбравшись из своей скорлупы, все же умудрилась спрятаться от Басаргина.

Но пришел рассвет. И этот рассвет она, не знавшая, как смотреть Денису в глаза, встречала за чашкой кофе и составлением тактического плана на день с тем, чтобы отсрочить составление стратегии на последующую жизнь.

Сегодня, Оля понимала это очень четко, ей лучше его избегать. Максимально, насколько позволят обстоятельства. Чего он может от нее хотеть, она слабо себе представляла, но все же прекрасно сознавала, что объяснений Дэн потребует в любом случае.

Ей очень надо подумать.

И пора уже что-то менять.

Купив билет на поезд до Харькова, все так же, за чашкой кофе в рассветных сумерках, Оля тяжело вздохнула и ушла собираться, внушая себе, что она и правда петляющий заяц. Конечно, заяц, кто же еще?

Только вот заяц попался уже в раздевалке, где оставлял свою куртку, напоровшись на начальника отделения лейтенанта Басаргина.

— Ты переехала? — вместо приветствия спросил он.

Оля с трудом заставила себя стоять на месте и никуда не бежать. Видимо, заячье все-таки сейчас преобладало над человечьим.

— Я говорила, что мне придется, — глухо ответила она.

— А не отвечала почему?

Денис кивнул и сделал шаг к ней.

— Оль, нам надо поговорить.