Не гореть!

Тот, продолжая рассматривать удивительный и определенно милый его сердцу узор на Денисовом лице, забрал из его рук бумагу, а потом скорее для проформы, чем реально интересуясь, скользнул по начертанному на ней тексту. После этого он слегка икнул и уставился на Дэна, как на привидение.

— Подмахните! — кивнул Басаргин на бумагу.

— А отрабатывать две недели, как я понимаю, тебе не захотелось?

— Не захотелось, — подтвердил Дэн — Да и вам оно не надо, правда?

— Не надо, — согласился Пирогов, несколько секунд испытующе глядя на Басаргина, будто пытался в нем дыру прожечь.

— И вам не гореть, Роман Васильевич, — усмехнулся Денис, легко поднялся и вышел из кабинета. В приемной наткнулся на Колтового. Тот стоял ошалевший, злой, бледный и напряженные руки прятал в карманах, сжав в кулаки.

Варька переводила взгляд с одного на другого и помалкивала.

— Только не говори мне, что это то, о чем я подумал, — мрачно сказал Гена.

— Пошли, друг мой Геннадий, я расскажу тебе о том, что не умею читать чужие мысли, — похлопав его по плечу, проговорил Дэн.

— Ты сейчас серьезно?! — рявкнул Колтовой.

— Я вообще сама серьезность, тебе ли не знать, — рассмеялся Басаргин. — Пошли!

Генка кивнул, и они вывалились в коридор. Но едва скрылись из виду вездесущей Вареньки, Колтовой схватил Дэна за локоть и сердито пробурчал:

— Нельзя решать сгоряча!

— Не сгоряча.

— Из-за таких сморчков не увольняются, Денис Викторович! Там же еще ничего не известно! Обойдется, Дэн!

— Обязательно обойдется! — весело кивнул Басаргин и повернул в сторону курилки. — Ген, давай потом.

Устроившись на подоконнике, вместо сигареты вертел в руках телефон. Поглядывал на часы, отмеряющие время. У него двадцать минут, чтобы распланировать по пунктам дальнейшее.

Передать документы Колтовому.

Документы, приведенные в порядок Олей. В который раз от него сбежавшей. Больше ей бегать не придется. И ради этого тоже стоило уходить. Дать свободу, которой он лишал ее последние месяцы. Дать воздух, который у нее отнял. Она улыбаться уже перестала. Неважно, что придумано, а что нет. Оля больше не улыбается, не смеется, прячется. Она больше не счастлива. Странно, что еще вчера он мог себе позволить на нее злиться. Вчера, позавчера, третьего дня.