Не гореть!

— Некоторым образом, — притормозил Денис.

— А я тут той… радиотелефонист, — безо всякой логики озвучила она следующую информацию. — Мария Каськив. Можно Марычка, меня тут все так зовут.

От сбоя в программе в отношении везения, Басаргин расхохотался.

— Что ни Маша, то радиотелефонист, — озвучил он наблюдение.

— Да нет, не обращайте внимания, — Денис попытался включить серьезность. — Не знаете, жилье никто не сдает поблизости?

— Так я сдаю! — радостно закивала радиотелефонист Марычка, очевидно учуяв выгодного квартиранта.

 — У меня у бабки хата пуста. Все условия, мебель, заходь и живи. Про цену — решим. Хочете?

— А как жеж! После смены подойдет? Вы ж того? Сам? Чи семья? Детки?

— Сам, — быстро ответил Денис и улыбнулся, сглаживая прозвучавшую резкость: — Тогда до завтра.

— В восемь буду тут, на дворе. Все покажу, расскажу. Как шо надо — моя хата поблизу. Трошки выше по улице.

Радиотелефонист Маша из Ворохты слово сдержала. И уже до обеда следующего дня в кармане Дениса лежали ключи от бабкиной хаты, вполне пригодной для жилья.

Теперь Басаргинское хозяйство состояло из стен, требующих весенней побелки, расписанной красками печи, колодца и поджарого пса неведомой породы по кличке Володька. В довесок прилагались ежеутренние «Стройняшки» с турбазы через тын за сеновалом, трусившие с инструктором на зарядку к роднику в лесочке. Эта компания приезжих дюймовочек была неизменно шумной и радостной, независимо от погоды.

Мужики в части оказались добродушными и помогали обустраивать быт.

И все же уже к третьей смене Денис не скучал, но точно знал, чего ему не хватает. Потому, не позволяя себе звонить Оле, он набирал Глеба, разглядывая ярко-голубое небо сквозь еще голые ветви яблони, под которой сидел на старой, грубо сбитой скамье.

— Ну здравствуй, неуловимый мститель! — изо всех знакомых, и близких, и дальних, только Парамонову была свойственна эта нарочито пафосная манера изъясняться, что, впрочем, не лишало его ни некоторой самоиронии, ни откровенного умения постебаться не только над другими, но и над собой.

 — А нет! Всадник без головы! Потому что именно это грозила устроить тебе твоя мать, если только ты попадешься ей на пути. Надеюсь, конь под тобой бегает быстро.

— Пока не жалуюсь, — усмехнулся Денис, — только бензин, зараза, жрет. Вы там как?

— Да нам-то чего? У нас-то без перемен. Ну разве только дядя Дэн отчебучил, и все вокруг этого вертится. Баба Рита орет, что у тебя мозга нет.