Не гореть!

Еще и с неплохим послужным. С образованием, знаниями, опытом. И поди ж ты, в его собственное хозяйство, затерявшееся где-то на краю мира.

Придраться особо тут было не к чему, но скорее для порядка, чем всерьез подполковник Лысак снова с недоверием посмотрел на Басаргина и, придав голосу долю сомнений, насколько позволял утренний бодун, поинтересовался:

— Что ж в лейтенантах-то до сих пор? Не сильно в столице дают карьеру делать, да?

— Не скажу, что особенно стремился, — без тени шутки ответил Денис.

— А сюда чего потянуло? У нас по сравнению с твоим Киевом скучновато, Денис… м-м… — быстрый взгляд на документы, — Викторович.

— Зато воздух здоровее будет. Так что? Возьмете?

— А куда мне деваться? — развел руками подполковник службы гражданской защиты. — Только мы вот чего сделаем… Начальником караула пойдешь ко мне, а? У нас, конечно, по многим вакансиям дыры, но и тебе… того… расти надо? А?

— Договорились, Григорий Филиппович.

— Ну и ладненько, — удовлетворенно промолвил Лысак, похоже, все еще не веря своему счастью.

— Вам кровью подписаться? — рассмеялся Денис, впрочем, вполне разделяя сомнения будущего начальства. На его месте он и сам бы мало верил происходящему.

— Не, не! — снова замахал руками Григорий Филиппович, так, что ясно стало: отчаянная жестикуляция — его привычка. — Давай шоб без крови. В нашей работе лучше, когда ее поменьше. Оформляйся по закону и выходи на службу, лейтенант… ну это мы поправим… Басаргин.

— Не гореть, товарищ подполковник, — кивнул Денис, забрал документы и вышел из кабинета, прикидывая следующие шаги: написать заявление, найти жилье и объясниться с матерью. Последнее было самым сложным, и вряд ли ему удастся обойтись без привлечения легкой и тяжелой артиллерии в лице сестры и Парамонова.

Хотя с теми тоже еще объяснись. Единственный плюс — они точно не станут ковыряться в его мозгах. Особо тогда, когда он сам не особенно понимает, что в них происходит.

Но не успел Дэн и на пару метров отойти от прибежища мающегося похмельем подполковника Лысака, как снова угодил в лапы давешней барышни в форме. Она торчала у окошка, и по всему видно было — его поджидает. И еще далеко не факт, что не подслушивала — открытая дверь к тому располагала. Скорее всего, слышал весь коридор.

— А вы правда столичный? — с абсолютной непосредственностью в голосе и во взгляде поинтересовалась она, подойдя к нему.