Не гореть!

И плевать на государственный бензин! Все же более полезно для общества, чем сидеть посреди мата и пялиться на Ёжкину-Матрёшкину.

Она усердно подтягивалась на тренажерной стенке и, что характерно, была сосредоточена исключительно на этом. Из женского состава части Оля была едва ли не единственной, кто всерьез бегал сюда заниматься, договариваясь с напарницей, что та пересидит часок одна. И не только сюда, но и в учебку, где гоняли новобранцев в условиях, приближенных к реальным. Это Денис приметил уже давно. Как и то, что у нее здорово получалось.

Четыре года, добавившиеся к отметке Олиного возраста, не особенно-то ее и изменили, что бы ни трындел Каланча. Высокой Надёжкина и раньше была. Прямо даже длиннющей, поджарой, тонкой, как жердь, вытянутой. И это не единственный параметр, согласно которому она смотрелась бы на модном подиуме куда логичнее, чем в их пожарно-спасательной части.

Определяющим во всем ее облике было лицо. Странно, что когда-то оно казалось Денису простоватым. Сейчас, пожалуй, ничего простого он в нем не находил.

Стоило только длинным темным волосам смениться коротким каре с челкой, подстриженной куда выше бровей, как в облике Надёжкиной совсем неожиданно обозначился утонченный контур скул и породистые черты. Оля походила… то ли на эльфа, то ли на инопланетянку. Денис не мог определиться, на кого больше. Но то, что это привлекало, делало ее если уж не красивой в прямом смысле слова, то, по крайней мере, яркой и притягивающей взгляд — однозначно.

Круглые серо-голубые глаза сейчас поблескивали от света электричества и от напряжения во всем теле.

Пухлый, но совсем небольшой рот был крепко сжат. Дышала Надёжкина своим забавно курносым носом, который, несмотря на вздернутый кончик, нисколько ее не портил. Грудная клетка часто ходила под коричневой футболкой, скрывавшей отнюдь не выдающиеся признаки гендерной принадлежности. И раскраснелась она — черт его знает, на какой личный рекорд сейчас шла с этими подтягиваниями. Только кожа оголенных рук оставалась бледной — эта фарфоровая бледность, которой будто никогда не касались солнечные лучи, и голубоватые прожилки тонких венок на висках и на запястьях превращали ее в совершенно нереальное создание. И сейчас он разглядывал тонкий стебель черно-белой розы, набитый на этой самой коже не слишком бросающимся в глаза рисунком от локтя до плеча и уходящим под короткий рукав футболки.

Последний год и кроме Жоры хватало сворачивающих шеи.

Девочка действительно повзрослела.

И взгляд стал другой.