Не гореть!

Последнее умозаключение далось ему не то чтобы тяжело, но высосало последние силы из уходящего в несознанку мыслительного аппарата. Сколько он на ногах-то? А еще Лысаку отчитываться.

Тот правда повел себя по-человечески. Долго не слушал, даже толком рта раскрыть не дал.

«Дуй спать, лейтенант, дальше я сам», — пробухтел ему Григорий Филиппович, не мудрствуя. И на том спасибо. А на его «Не гореть, товарищ подполковник!» — только отмахнулся.

Впрочем, Денис действительно едва держался, чтобы не свалиться на любую горизонтальную поверхность.

Вот только какой, нафиг, сон, если тут, совсем близко, через сеновал — Олька. Сидит там и боится. Традиционно. Сама от него в автобус от турбазы запрыгнула, пока он ребят грузил в служебную. И понять не успел, когда она скрылась из виду.

Сразу по выходу из части Дэн поплелся к соседям. Узнавать, где его Надёжкина обосновалась. Не велика трудность — узнать. Алина, администраторша гостиницы, с которой он по понятным причинам давным-давно был знаком, выдала ему ценную информацию, что Оле предоставили комнату здесь же, в этом корпусе, в которой она и обреталась все это время.

— Только сегодня выехала, — ласково поморгав, добавила Алина. — С вещами.

— Как это с вещами? — удивился Денис, толком не понимая, где предел его удивлениям на эти сутки. И достигнет ли он его.

— Сказала, жилье в поселке нашла, — пожала плечами администраторша, чем окончательно взорвала Дэнов уставший мозг. А от высокой температуры клокочущей жижи, кажется, начали плавиться стенки черепа.

— Но трудовую же она не забрала? Не уволилась?

— Нет, конечно! У них завтра экскурсионная группа в девять отправляется. Суперактив! Подъем на Говерлу.

— Угу… суперактив… — буркнул Басаргин. И поплелся суперактивно думать дальше. А чего думать? Телефон есть. Правда, уверенный в том, что едва Оля отзовется на его звонок, он тут же начнет на нее орать, Дэн счел за лучшее сперва проспаться. У этой бестолочи поход на носу. Она пока никуда не уехала. Она все еще здесь. А зная ее упрямство, уже сейчас он мог поручиться, что если она решит валить в Киев, то только сама — его не послушает.

И кто его разберет, что для нее лучше.

Так он рассуждал по пути домой. Вернее, в ту хату, которую учился называть домом. Вечерело. Ветер все больше холодил. Вокруг перегавкивались местные барбосы. А людей на улице толком и не было. Денис поежился в куртке, подтянул воротник, закурил — а ведь почти что бросил. Чай менты не загребут за курение в общественном месте.