Не гореть!

— А как еще это понимать?

— А по-человечески — не?.. Или у тебя все, как из прошлого века? Могу у твоего отца попросить разрешения ухаживать за его дочерью, — улыбнулся Дэн.

Оля на мгновение застыла, слишком живо представив себе Басаргина и Бориса Васильевича за подобным разговором. Отец оценил бы. Интересно, тогда, восемь лет назад, с Дианой — тоже оценил бы? Тогда, восемь лет назад…

Внутри, там, где тарабанило о ребра сердце, резко заклокотало, забулькало что-то черное, злое, ищущее выхода.

— Лучше б ты у Пирогова разрешения попросил, прежде чем его Ингу трахать! — выпалила Оля.

— Чё? — успел выдохнуть Денис до того, как у него отвисла челюсть. — Сама поняла, чего сказала?

— Денис Басаргин и оскорбленная невинность? Или память короткая? Вот у полкана, хоть и возраст, а все с памятью хорошо.

— Оль, ты сейчас серьезно? — спросил он негромко, внимательно глядя ей в глаза.

— Шутки — это по твоей части.

— Ну спасибо тебе! — рявкнул Дэн.

— Пожалуйста, — Оля все-таки выкатилась из-под него.

Резко села, поморщилась от боли и подхватила с земли кружку с остатками вина, одним махом его прикончив. Потом повернулась к Денису и выдала завершающим актом комедии: — Если бы ты для начала озадачился расспросить меня, уже бы знал, что у меня парень есть. А то придумал… проведать!

— А тебе бы понравилось, если бы твоя… кто-то твоя целовалась с посторонним?

— То есть проблема в поцелуе, а не в проведывании?

— У нормальных людей — да.

— Замётано, — усмехнулся Дэн. — Тогда договоримся на том, что проведывать приезжать буду, пока нормально ходить не станешь.

Потому что твоему нормальному кому-то, вероятно, недосуг этим заниматься. Кстати, был бы нормальным, давно бы уже тебе хотя бы листву во дворе собрал. И на будущее: если свечку не держала, не верь всему, что болтают. Дыши воздухом дальше!

С этими словами он вынул из пакета очередной пирожок и завалился обратно на плед. Оля рассматривала его некоторое время, пока сама себя не заставила отвернуться.

И устроиться в исходном положении — головой к его голове. Смотреть небо. И пусть все вокруг кружится дальше. На то и пляска летевших листьев. На то и ветер, колышущий кроны. И вино — ровно для того же. Может быть, чтобы развязать ей язык. И сказать все то, что давно уже следовало.

Оля и правда дышала. Медленно и спокойно, почти не моргая. Чувствуя, как рядом дышит Денис. Чувствуя, как воздух касается лица. Облака стали темнее. А ее желание сказать — больше.