Не гореть!

Денис кивал и иногда взглядывал на ее сосредоточенное лицо. На выезде из города попался небольшой магазин с гордой вывеской: «Продукты из Европы». Оттуда Басаргин приволок пакет пирожков и связку бананов.

— Но на обратном пути заедем в какой-нибудь нормальный супермаркет, тебя затарим. У вас здесь есть что-то нормальное? А то судя по местной продавщице, — он кивнул в сторону магазинчика, от которого отъезжали, — у вас с нормальным напряженка.

Еще минут через двадцать были у реки. Они оказались единственными страждущими устроить пикник посреди рабочей недели… ну или романтическое свидание.

Припарковав машину, Денис помог выбраться Оле, расстелил плед и водрузил на него корзинку и пакет с пирожками.

— Типа готово, — подвел он итог своим действиям, чем вывел Надёжкину из состояния глубокой задумчивости, в которую она впала от осознания, что оказалась в одной лодке с Басаргиным.

Чтобы не засосало совсем, Олька не без труда проковыляла к речке. Воздух ей казался сейчас розоватым — просто солнце так отражалось на облаках, а те развеивали свет по земле, бликовали на воде, и проносящиеся мимо облетающие листья рассекали кварцевый цвет. Странно, как это так выходит, что с чужим человеком, о котором она знает мало хорошего, которого по здравом размышлении даже рада бы никогда в жизни не видеть, вопреки периодически вздрагивающему в его присутствии сердцу, это все разделить можно, а с близкими — нельзя.

Оля втянула носом воздух — неожиданно теплый для глубокой осени. Достала телефон. Сделала несколько снимков реки. И обернулась к Денису. Это все одиночество. Которого она не ощущала, когда работала, но которое навалилось сейчас, когда она вынуждена просиживать дома.

Сфотографировала и его.

— Как там Пирогов? — спросила она, нарушив молчание.

— По-прежнему истерит хуже бабы, — проворчал Дэн и плюхнулся на плед. Достал из пакета пирожок и принялся сосредоточенно жевать.

— Да он только меня и трогает! Вчера журналы мои изучал. Он там половину слов вряд ли знает, а туда же!

Оля нахмурилась. Вернулась к пледу и устроилась рядом. Вытянула вперед больную ногу и перевела дыхание. Горизонтальное, мать его, положение.

— Изучил? Понравилось?

— А черт его знает, — рассмеялся Басаргин.