Не гореть!

Волосы — мягкие, лохматые. Со шлемом помогла бабушка. Костюм — шила сама. На выходе — настоящий Денис Басаргин, выходец из начала двадцатого века.

«Что за спешка?» — кряхтела Леонила Арсентьевна, которая не выносила ни скорости, ни суеты.

«У коллеги день рождения, придумали вот такой подарок», — отвечала Оля, не желая посвящать бабулю в детали.

Никто не знал. Она никому не сказала. И со всем разберется сама. В крайнем случае, дом-черепаховый-гребень выдержит все на свете.

Наверное, если бы Басаргин и правда был таким уж «уродом», как сказала Машка, то подобный подарок послужил бы призывом к действию, и Оле действительно пришлось бы менять тактику и держаться подальше.

Но он не послужил. Кукла весьма прямолинейно, даже демонстративно была оставлена жить в морге. Денис лишь сдержанно поблагодарил, тогда как Оля все усилия прикладывала, чтобы выглядеть привлекательно, даже платье новое купила, хотя в ту пору оно ей было совсем не по карману. Но на том они и разошлись на долгие годы. Может быть, не захотел связываться. Может быть, она ему просто не нравилась. А может быть, пожалел несмышленыша.

А еще, вероятно, дело в том, что в день его рождения после работы он уехал к какой-то «Танюше» — это она услышала от мужиков, веселящихся по поводу счастья именинника.

«Бабник!» — рассерженно сигнализировал здравый смысл в ее голове. Почему-то голосом Тоси Кислицыной[1].

Но сама Надёжкина уяснила две вещи. Во-первых, это неправда, что он подлец — не высмеял, не обошелся жестоко, не попытался закадрить, а достойно вышел из ситуации, которую она спровоцировала.

Проверку на вшивость — прошел. И, во-вторых, она в него влюбилась. Без точки отсчета. В момент, когда отдавала ему в руки фарфорового пожарного. Или когда делала гипсовую форму. Или когда Денис вышел с больничного после спасения того мальчика, который едва не погиб. Или вообще давным-давно, на станции метро Арсенальная, увидев его с Дианой.

Мучительно. Безнадежно. Всерьез. Необъяснимо.

И не знала, что с этим делать.

Сначала ей было страшно, потом стало капельку легче — привыкла. Дом-черепаховый-гребень давал ей убежище.

До тех пор, пока едва не рассыпался осенним днем прошлого года, когда Денис подвез то ли ее, то ли ее ушибленную коленку в Ирпень. И с тех пор бродил по Олиной территории, заставляя ее задыхаться среди переполняющих эмоций: от зашкаливающего волнения до изматывающего напряжения.

Которые ничуть не стерлись за эти месяцы.

Теперь и она — добыча.