Не гореть!

— Устроим кострище во дворе, на пламя слетятся ведьмы на метлах, — ухмыльнулся Парамонов, забравшись с головой в мешок, — как раз пыль погоняют, — вынырнул, сверкнул глазами и продемонстрировал… рогатку. Здоровую такую, неплохо сохранившуюся. — Вот это как можно выбросить? Дед делал, чтоб я по котам во дворе стрелял. Учил в глаза целиться, но мокрушник из меня так себе.

— Передашь по наследству? — развеселился и Дэн. — Давай я лучше мелкую научу делать бомбочки водяные.

— Что там уметь! — Басаргин подорвался с сундука и вырвал из попавшегося под руку журнала, которых здесь было множество, страницу.

Быстро свернул из нее куб и надул.

— Класс! — восхитился Парамонов. — Максимум, что творил я, это в презерватив воды заливал — и из окна. Ну еще бумажные самолетики поджигал… как-то соседу на балкон влетело, так сжег ему раскладушку. Как что руками — это было не ко мне.

— Ща! — Парамонов метнулся вниз, по лестнице. Скатился почти кубарем, второй этаж — Кроха благополучно дрыхла в комнате, только недавно для нее отремонтированной.

Первый. Ксёныч на кухне. Ксёныча в щечку.

— Пить хочу! — сообщил глава семейства, подхватывая бутылку воды со стола.

Ксения даже глазом моргнуть не успела, как кухня снова опустела, на лестнице раздались быстрые шаги, и где-то на чердаке Денис, залив в бумажный снаряд воду, со всей дури бросил его в распахнутое окно. Через несколько секунд на телефон Глеба прилетело смс.

«Передай Диньке, что он идиот!»

— Твоя сестра велела тебе передать, что ты молодец, — невозмутимо провозгласил Парамонов, стоя возле Дэна на чердаке.

— В цензурных выражениях?

— Более-менее. Пошли хоть газеты соберём. Аккордеон тоже можно вывезти. Он точно поломанный.

Собрав волю в кулак, они возились несколько часов. В коробки были упакованы не только газеты и нерабочий аккордеон, но и много другого хлама, накопленного несколькими поколениями Парамоновых. Что-то Глеб категорически отказывался отдавать, некоторые вещи Денису удавалось у него отвоевать и отправить к прочему мусору, который удивительным образом почти не уменьшался.

Книги, игрушки, какая-то утварь неизвестного назначения кочевали из угла в угол, как в лавке старьевщика. Дэн ржал, Глеб сердился. И в третий раз перепрятывал дедову рогатку.

А потом вдруг извлек из какой-то коробки почерневшую пепельницу в форме плоского блюдца с ажурными краями. Явно древнючую.

— Надо же, — усмехнулся Парамонов. — Занятно. Думал, потерялась. Приз за турнир по шашкам, пятьдесят четвертый год. Серебро.