Не гореть!

— То есть Денис приехал к вам на дачу, а чем занимается — вообще неизвестно? Он же говорил, что помочь надо! Что не может съездить к Насте Мелескенцевой на день рождения со мной, потому что твой Парамонов припахал!

— Мама, какая Настя, а? — Ксения вышла на порог дома и прислонилась к деревянной отделке, вдыхая сырой запах. Почти весенний. — Ну чего ты к нему привязалась?

— Настя — дочка моей однокурсницы. Она на телевидении работает. Хорошая девочка. Сегодня у нее день рождения, а папа работает. Я думала, с Денисом сходить, что такого? — голос Маргариты Николаевны, полный непонимания, защебетал почти по-птичьи.

— Да ничего такого, — фыркнула Ксюха, — только и ты, и я, и Динька прекрасно знаем, что ты думала на самом деле.

— А что такого ужасного я думала? Что вообще в этом плохого?

Задрав голову к небу, Ксения сделала несколько глубоких вздохов, прежде чем ответила:

— В общем так. Сы́ночка твой жив и здоров. С Парамоновым разбирают чердак. Сегодня не вернется — не повезло твоей Насте.

— Он там у вас от меня прячется, да?

— Нет, думаю, что пьет пиво.

Мать помолчала. Недолго. Вполне можно было себе представить ее задумчивый вид: иногда она сама забывала о своей великой миссии — устроить счастье детей. И тогда с ней становилось несказанно легче.

— А мальчики у нас вполне спелись, да? — вдруг спросила она.

— Великая сила природы, — подхватила ей в тон Ксюха.

— Кроха — как? Вы ее там не застудите? В доме тепло?

— Смотрите мне.

— И не подумаю! — совершенно серьезно отозвалась дочь.

— Вы с самого детства друг друга покрываете, — обреченно вздохнула Маргарита Николаевна. — Ладно, целуй Кроху, целуй Глеба. Дениса — не целуй. Отдыхайте.

— Привет папе, — улыбнулась, прощаясь, Ксения и потопала на чердак, где представшая ее взору картина действительно не могла быть предугадана заранее и, наверное, очень бы ее удивила, если бы Басаргина давно не разучилась удивляться — жизни в целом и своим родным мужчинам в частности.

Ее собственный муж, широко известный в узких кругах столичный врач-хирург Глеб Львович Парамонов стоял, широко расставив ноги перед ее собственным братом, начальником отделения пожарно-спасательной части лейтенантом Денисом Викторовичем Басаргиным, и со всем присущим ему довольством и увлеченностью демонстрировал тому здоровенный женский портрет в тяжелой резной раме — кажется, его прабабушки в молодости.