Не говори ни слова

 – Когда ты такая – безмятежная, теплая, податливая, – добавил Дрейк, – в тебе есть что-то такое, чего мне очень не хватает. Что-то от женщины и от матери одновременно… – Он поцеловал ее грудь, мягко кольнув усами, потом крепче прижал к себе. – Убаюкай меня, Лори, – попросил он неожиданно севшим голосом.

Его губы сомкнулись на ее соске́, и Лори машинально прижала его голову к себе. Язык Дрейка то двигался медленными кругами, то подталкивал ее с неожиданной силой; губы сжимали чувствительную плоть, усы щекотали кожу.

В какой-то момент она прижалась щекой к его макушке, а рукой – сначала робко, потом все смелее – принялась исследовать его грудь и живот. Наткнувшись на пояс джинсов, ее пальцы остановились, но Дрейк уткнулся лицом в ложбинку между ее грудями и несколько раз повернул голову из стороны в сторону, как человек, который испытывает одновременно и муку, и высочайшее наслаждение.

– О, боже, Лори!.. Пожалуйста! – простонал он хриплым, срывающимся голосом. – Прикоснись ко мне!

Все еще робея, Лори расстегнула пуговицу на его джинсах и…

Дверной звонок прозвучал как удар большого соборного колокола, раздавшегося над самой ее головой. Он заглушил и их учащенное дыхание, и доносящуюся из стереосистемы музыку, и треск горящих в камине поленьев.

Негромко, но с чувством выругавшись, Дрейк резко сел и посмотрел на Лори.

– Кто, черт возьми, это может быть?

– Не знаю. – Лори одной рукой сжимала у горла ворот халата. – Может, они уйдут?.. – добавила она с надеждой.

Но звонок повторился. Его настойчивая и громкая трель красноречиво свидетельствовала, что, кто бы это ни был, уходить он не собирается, и Дрейк, еще раз чертыхнувшись, поднялся с дивана и направился в прихожую. Лори как раз собиралась напомнить ему, что он все еще без рубашки, но не успела. Щелкнул замок, и Дрейк открыл дверь.

– О, это вы! Какой сюрприз! Откровенно говоря, мы не ожидали застать вас здесь, – услышала Лори голос, который прекрасно знала.

– О, господи!.. – вырвался у нее приглушенный возглас, больше похожий на стон отчаяния. Она в панике вскочила и попыталась непослушными пальцами расправить халат и завязать пояс.

– Прошу прощения, но я вас что-то не… – начал было Дрейк, но голос его прервал.

– Позвольте представиться: преподобный Эндрю Пэрриш, отец Лори.