Грувдарг говорил о том, что использовал кубы, но я надеялся, что хоть что-то осталось. Не хватило демонических артефактов, и он прихватил все кубы веры, что были накоплены. Ну что я могу сказать? Верное решение. За синергию мне никаких кубов не жалко.
Плюхнувшись на кровать, я снова попытался уснуть, но услышал, как вернулся Оболенский.
— Дамы! Прошу в мои апартаменты! Сейчас я принесу шампанское, будем отмечать моё день рождения! — Торжественно соврал он, ведь его день рождения летом.
А после началась гулянка.
Прокуренные голоса девиц пели песни, смеялись, визжали, а позже и стонали. Вся эта какофония не давала мне уснуть, но я вспомнил о старой доброй медитации. Сосредоточившись на дыхании, я отстранился от воплей и утонув в тишине, смог уснуть.
На утро я проснулся полным сил. Воспоминания о счастливой улыбке Юлии грели душу, а вот желудок ничего не грело. Он дико урчал и требовал еды. Накинув байковый халат, я вышел в коридор и увидел Оболенского, тайком выбирающегося из спальни.
Гриша приставил палец к губам и попросил, чтобы я не шумел.
От любопытства я заглянул в его комнату и чуть не ослеп. Барон оказывается не барон, а баран. В его кровати спали две бегемотихи. Волосатые руки, оплывшие морды, дряблые тела, залитые целлюлитом и жиром. Твою мать! Да у них даже усики были! Проходя мимо Гриши, я покачал головой и шепнул.
— Надеюсь ты предохранялся.
— И я надеюсь… — Ответил он, судорожно пытаясь вспомнить что за содомия творилась этой ночью.
Гриша обогнал меня и оглядываясь двинул на кухню. Схватив чайник, он осушил его до дна и вытерев рот с отдышкой спросил.
— Есть будешь?
— А ты в состоянии готовить? — Усмехнулся я и пошел искать целебный кусок сала, чтобы пожарить на нём жирнейшей картошки со шкварками."
"— Я не в состоянии. Но мы ведь с тобой друзья и заботимся друг о друге. Да? — Гриша плюхнулся на стул и приложил прохладный чайник к раскалывающейся голове.
— Где ты этих красоток откопал? — Спросил я, обнаружив нужные мне продукты.
— Если б я знал, то сегодня же спалил бы этот клоповник. — Пожаловался Оболенский.
— А теперь придётся спалить собственное поместье?
— Видимо да. Но я всё же не теряю надежды, что всё это дурной сон. — Усмехнулся Гриша и приставив палец к губам шепнул. — Тише. Слышишь?
В коридоре гремели шаги, а вместе с ними зазвучали и два хриплых голоса.
— Барончик! Ну это, с днём рождения что ли! Мы ушли.
