— Это от нас, Тим, ну ты, короче, подожди пару минут…
— Ладно, давай, — киваю и прислоняюсь к стене, глядя на экран телефона и засекая время.
Пару минут, конечно, мягко сказано. Минут двадцать точно. И вот вопрос: зачем мне ждать, пока Ян накувыркается со своей девчонкой? А то, что они будут не конфеты есть, и ежу понятно. А что делать мне? Вижу дверь с наклейкой с изображением писающего мальчика и решаю, что мне — туда…"
"Проходит минут двадцать, пока я решаю постучать в дверь запертой гримерки. Ну в самом деле? Мне что, на стреме час стоять? Бабушка и остальные явно заждались.
Поднимаю руку, чтобы постучать по дверному полотну, и тут слышу позади себя шаги. Почему-то сразу накатывает ощущение негативного сценария. Вот пятой точкой чую, что не к добру. Слишком тяжелые, увесистые шаги. Даже пол дрожит. Я парень не из трусливых, но как-то сам собой врастаю ногами в пол, когда оборачиваюсь и вижу двух огромных мордоворотов с жирными рожами, всех в черном, идущих прямо на меня.
— Парень, ты кто? — бухает своим басом один, шевеля толстыми губами.
— А вы кто?
— Щас узнаешь, — говорит второй и вдавливает мощный кулак в раскрытую ладонь. Силу демонстрирует. Я понимаю, он парень грозный, но в чем я провинился?
— Ребят, у вас какие-то проблемы? — пытаюсь быть мирным, мне моя голова еще нужна. А эти двое из ларца, одинаковых с лица, вполне способны инсценировать своими руками зажатие моего черепа стотонным прессом. Перспектива так себе.
— Это они у тебя щас будут, если не отойдешь!
В принципе, просьба адекватная, если бы я не переживал за друга.
— Так вам туда? — киваю на дверь.
— Отошел! — гаркает первый громила и толкает дверь, заставая Гора, лежащего сверху нашей артисточки на каком-то узком бархатном диванчике.
Ну, сейчас они поймут, что помешали горячему свиданию, и просто повернут на выход. Так я думаю, пока уши не закладывает от визга девчонки. Она сбрасывает с себя Гора и верещит как резаная:
— Помог-и-и-и-т-е-е-е! Наси-и-и-луют!
— Дина, ты что?! — вскакивает на ноги друг и пытается унять ее, но она отталкивает его в сторону излишне демонстративно и стягивает на груди халатик.
Выглядела бы как жертва насилия, я бы тоже ей поверил, если бы не слышал заливистый смех и стоны через стенку. Трындец какой-то! Это что, третий акт спектакля, о котором нас никто не предупреждал? Аплодировать в каком месте?!
Тимофей
— Недолго песенка играла, — насмешливый голос отца раздается рядом с железной решеткой, куда нас кинули вместе с Гором.
