Вижу, что слова мои отцу не нравятся, он медленно закипает, сжимая челюсти и сурово сдвигая брови. По итогу кивает, приняв какое-то решение.
— Отлично, — оглашает результат своих размышлений, — тогда тебе не помешает посидеть тут пару суток и подумать над своим поведением.
Ждет, что я что-то отвечу, но меня просто придавливает к земле реальность. Он что, возьмет и уйдет? Бросит меня здесь? Позволит, чтобы я сам барахтался? Но я не могу, черт побери, мне тут нельзя оставаться, ни в коем случае…"
"Уже почти разворачивается, но я успеваю положить руку на решетку, сжать пальцами холодный металл, покаянно гляжу ему в глаза.
Руки немеют от волнения. Не хотел я, чтобы отец вот так узнавал, и умолять не хотел, унижаться. Но сам виноват, что этот момент настал.
— Пап, забери меня отсюда, сделай так, чтобы не оформляли документы и мое имя не всплыло. Мне нельзя светиться, я по уши завяз в одной проблеме. Еще один залет — и меня надолго закроют. Ты должен меня вытащить.
Кажется, я реально вижу, как волосы у отца на голове шевелятся.
Он стоит и пучит глаза, переваривая то, что я вывалил на него. Не думал, чтобы тема вообще всплывет. Но кто мог подумать, что я снова столкнусь с законом.
— Говори, — короткий приказ, на большее отец не способен. Стоит весь белый. Лучше бы он орал, чем так. Того и гляди с инфарктом свалится. Из-за меня.
— Я правда не хотел, чтобы ты вот так узнал. Тогда нас отец Пивоварова отмазал. Подчистил всё, но предупредил, чтобы больше не попадали в доблестные руки полиции, — говорю еле слышно, но вижу, что отец ловит каждое слово.
— Я же там почти жил, в автомастерской этой. Им машину краденую привезли, перекрасить, но мы не знали, что краденая, кататься поехали, тачка крутая, черная ламба…
— Короче, сын! — цыкает на меня отец.
— Наткнулись на патруль, Пивоваров без прав, с травкой…
— Кто был за рулем?!
— Он, — дергано отвечаю, вспоминая тот случай.
Струхнули знатно, по крайней мере, кататься пьяным я себе запретил.
Но тогда всё сошло с рук, снова скатился по наклонной.
И очередной залет. И снова надежда на отца, что вытащит, что не придется отвечать за последствия. Начинаю понимать, что, как бы я ни протестовал, отец во многом прав по поводу меня. Никчемный папенькин сынок, который только и может, что косячить и потом сбегать от своих косяков, избегая ответственности. Папа тысячу раз прав. Вижу в его глазах боль и сожаление, осуждение и разочарование. И мне неприятно это видеть. Хочу всё исправить. Вернуть его расположение.
