Не играй с нами, девочка

Оказалось, она соскучилась по разговорам и по чужому голосу, последние дни она говорила только с собой и то больше кричала.

— Если тебе пора, то просто скажи.

Анна не хотела навязываться.

— Когда мне будет пора, я встану и уйду, — кивнул он.

— А, если мне надоешь ты, я тоже могу прямо заявить об этом и выпроводить? — с улыбкой поинтересовалась она.

— Я еще никому не надоедал.

— Ты о женщинах?

— Мужики меня точно не выпроваживали.

— Ты так и не ответил кстати.

— О женщинах?

— Нет.

Он внимательно посмотрел на нее, перестраиваясь на более серьезный лад.

Черт, как он быстро уловил ее перемену. Ей самой казалось, что она всего лишь шутит и дурачится, но нет, она хотела знать.

Ей нужны ориентиры.

— Если человек спрашивает может ли он, значит не может, — ответил он прямо.

Хорошо, так и запишем. Равноправие тут не работает. Пока или вообще еще предстоит выяснить.

— Пойдем дальше по списку? — продолжил Марк.

— Я не подготовилась.

— Тогда импровизируй.

Анна взглянула на него, пытаясь пробиться через старательно изображаемое благодушие.

Кто его знает, где там оголенный нерв и как легко на него набрести неосторожной поступью. И не рано ли для таких разговоров? Хотя Марк, судя по всему, любил пикировки. Или даже больше, они заводили его.

— Ты будешь изменять мне? — спросила она, решившись.

— Это завуалированный вопрос о серьезности наших отношений?

— А у нас отношения?

— Молодец, — он довольно рассмеялся и погладил ее по голове.

— В эту игру играют двое.

— Определенно, малыш. Так, подожди, я должен ответить об изменах...

И он умолк. Он определенно любил пикировки. Он, черт возьми, мастер.

— Непозволительная пауза, Марк.

— Я думаю.

Анна пнула его локтем в живот, и он, перекатившись на бок, поймал ее лицо и заглянул в него. Сложно думать и соревноваться, когда он так близко и когда он так непозволительно горяч. И он же знает, череда глупых женщин зачем-то сообщила ему о его неотразимости и сминающей мужской силе.

— Я буду стараться, — он потянулся к ее губам.

Она поцеловала его, хотя он придумал паршивый ответ. Очень паршивый. Он будет стараться не изменять ей. Кажется, за такое полагается пощечина. Только вот его язык... и его настырные пальцы, которые неизвестно когда успели изучить ее тело и теперь дарили нестерпимую сладость.

— И тебе придется помочь мне, — продолжил он вкрадчивым шепотом, — один я не справлюсь.

Еще лучше. Значит быть ласковой и шелковой. Отзывчивой. Готовой.