Не знаю почему говорю эту гадость, но на мгновение каменное лицо моего бывшего мужа дает трещину и мне на миг кажется, что ему больно, а еще улавливаю резкое движение руки… словно… словно он пощечину мне дать хочет, но сминает пальцы в кулак…
Миша никогда не поднимал на меня руку.
Никогда…
Вот и сейчас его скулы белеют.
- От женатого… - повторяет и губы в тонкую линию сжимает.
- Зря пришел. Уходи…
Не понимаю что делаю, почему это все говорю. Мне просто больно и страшно, и я перепугалась за дочку, до сих пор дышать не могу, кажется, что у меня кол в сердце.
Только Михаил с места не двигается, поднимает руку и проводит по моему лицу такой нежной неожиданной лаской, а затем пальцы в мои волосы вплетает и неожиданно стягивает.
Болезненные стон с моих губ слетает, который он ловит своими губами, которые сейчас непозволительно близки к моим.
- Даты… дорогая бывшая женушка. Мне нужны даты, и я их получу.
- Не смей прикасаться ко мне! Я ненавижу тебя, Воронов! Откуда ты взялся на мою голову! Жили же нормально без тебя!
- Нормально?! – вскидывает бровь и зло цедит, - нормально – это так, как я сегодня видел на парковке с тобой и в саду с Марией?! Что их этого “нормально”, Яна?!
- Все было нормально! До того, как ты появился! Все из-за тебя!
Слезы опять вспыхивают в глазах, но я не позволяю себе заплакать.
- Не смей меня трогать!
Не нравятся мои слова. Неожиданно понимаю, что мы одни в пустом коридоре и Михаил стоит ко мне непозволительно близко, интимно, будто сейчас закинет мои ноги себе на бедра и…
- Отпусти меня! Я тебя ненавижу! Ты не имеешь права касаться меня! Ты изменил мне!
Смотрит на мои губы и мне кажется, что сейчас обрушится поцелуем, болезненным, жестким, а потом опять мне в глаза смотрит и там бездна злая, дикая.
– Дорогая бывшая жёнушка, это ты изменила мне… – высокий брюнет надвигается на меня, сверкает ледяными глазами, вжимает сильнее в стену и мне кажется, что хватка в моих волосах становится железной.
Только вот его слова сквозь пелену боли словно доходят до меня.
– Что ты такое говоришь? – спрашиваю дрожащим голосом, но Михаил резко отпускает меня. Будто обжигается. Еще и шаг назад делает, а мне кажется, я сейчас на пол рухну, когда он чеканит абсолютно ледяным голосом.
- Сделаем тест ДНК, если дочь моя, то я ее заберу.
Очередью. Автоматно. Словами – пулями. По мне.
- Не смей. Воронов! Не смей! – мой голос срывается, но взгляд Михаила слишком решительный, холодный.
