— Ну прямо-таки похудела, — отмахивается она. — Наоборот, поправилась. В моём возрасте худеют уже только из-за болезней.
— Да какой уж у тебя возраст, мам. Всего-то сорок пять.
— А с каких это пор сорок пять уже не возраст? — отрезает она и, накрыв кастрюлю крышкой, выдвигает стул. — Смотря для кого, конечно. Вчера Надежда Васильевна рассказывала, что её сестра в сорок семь в университет поступать собралась. Люди по-разному с ума сходят, конечно. Непонятно, чего ей в двадцать не училось.
— Здорово же, — улыбаюсь я.
— Что человек не боится. В сорок семь снова станет студентом.
— И что в этом хорошего? Делать всё нужно вовремя, чтобы люди потом не потешались.
Мама подносит к губам чашку и неспешно пьёт, позволяя своим словам пропитывать воздух. Нехорошее предчувствие собирается ознобом на коже и через пару мгновений подтверждается.
— Об отношениях уже думать пора, Таня, — выстреливает неукоснительным требованием. — Тебе двадцать четыре.
Хочется съёжиться и обнять себя руками, чтобы защитить грудную клетку, в которую больно ударяют эти слова.
Мама считает, что это так просто? Достаточно просто подумать об отношениях — и вуаля! — перед твоими дверями выстроилась толпа парней. Всё, что тебе нужно — это просто тыкать пальцем: ты, с пузиком, пошёл вон, а вот ты, высокий и мускулистый, задержись, ты мне нравишься. Так? Конечно, я думаю об отношениях, а толку? Понятия не имею, что нужно делать. Кроме случаев, когда я была пьяна, мужчины ко мне ни разу не подходили.
Подходить к ним самой? Как? Я даже в глаза им не могу нормально смотреть, не то что построить связный диалог. Нет, об Административном и Трудовом кодексе я могу часами разглагольствовать, но поговорить об обыденных вещах не умею. Взять хотя бы провальный разговор с Даном… Хотя лучше вообще не вспоминать.
— У меня пока много работы, — бормочу я, сосредоточившись на крошечных чаинках, осевших на дне чашки. — Начальница же в отпуске была, я говорила.
Даже самой смешно от того, как жалко я вру. А вот сейчас Римма Радиковна вернётся на работу, и тогда держись, мам! Местные аптеки не будут успевать заказывать презервативы, потому что мужчины из моей постели вылезать не будут.
— Всё нужно делать вовремя, Таня, — с нажимом повторяет мама. — У тебя есть хорошая должность, пора и о семье подумать. Рожать лучше до двадцати шести...
— Почему? — перебиваю я.
Мама непонимающе хмурится.
