— Не трогай меня! Ты — урод! Бездушная скотина… Ты знаешь, что я тебя… И кидаешься такими словами?
— Да что опять я не так сказал?
— Хватит играть уже моими чувствами и манипулировать. Оставь меня в покое!
Лиза пошла к двери. Я схватил её в объятия, не давая уйти:
— Я не играю!
— Пусти!! — она вырывалась, как безумная, продолжая заливаться слезами.
— Да подожди ты! — повысил я голос, чтобы она хоть на минуту перестала орать и драться. — Ну что мне теперь сделать, чтобы ты поверила? Слов тебе недостаточно. На колени встать перед тобой? Или с моста прыгнуть? Теперь ты хочешь меня унижать?
— Отстань!!!
Не выдержал и применил снова силу.
Если она уйдет сейчас, в таком состоянии — я потеряю её окончательно. Да, я нарушил своё обещание, которое дал ей пять минут назад, но я не думал, когда обещал не держать её силой, что она просто не поверит в мои слова о любви…
Подхватил её на руки и понёс к дивану. Сел и усадил Лизу к себе на колени, обняв. Какое-то время она бесилась, орала, била меня, а потом устала и запыхалась.
Истерика постепенно сошла на нет. Гуффи обессиленно замолчала и обмякла на мне. Как же с ней всё непросто…
— Ненавижу тебя, — прохлюпала она носом.
— Нет, ты меня любишь.
— Козёл, — снова заплакала она.
— Да, но ты любишь этого козла. А козёл любит свою Гуффи. Хватит уже. Ну зачем ты убегаешь? Это ведь не решит проблему.
— Да, лучше зажать меня своими лапами, чтобы я не могла уйти. И говорить, всё, что хочется, — сквозь слёзы кидала она мне в лицо обидные слова.
— Да, я применяю к тебе силу. Опять. Но у меня нет другого варианта донести тебе свои чувства. Ты такая упёртая. А я вот такой: грубый, хам и козёл. Но я люблю, как умею. И ты меня любишь. Не отталкивай, нам плохо друг без друга. Ты сама это знаешь. Просто попробуй довериться мне.
Развернул к себе её лицо и принялся целовать солёные губы, будто в последний раз. Она какое-то время пихалась, потом ответила на мою ласку. Эти ощущения всегда растворяют меня в ней. Я не понимаю, сколько сейчас времени, где мои руки — где-то на ней и ладно, какой сейчас вообще год — мне просто хорошо, уютно и тепло.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я, наконец, отпустил её губы.
— Ты не простишь меня? — спросил с волнением хриплым голосом.
— Не знаю…
— Осталось только одно желание у грёбаного Алладина — быть с тобой. Ты выполнишь его, Джинни?
— Я не знаю, Кирилл! — снова в её голосе послышались истеричные нотки. — Не заставляй меня отвечать сейчас.
— Хорошо.
